Автор
В мрачном доме-приютном, где холодные лучи застывшей луны проникали сквозь тусклые светильники, Ленка Гладышева бросила мне зелеными монетами. Я смотрела, как они разлетаются по холлу, словно эха ее яростного заявления. Внезапно мир вокруг меня перестал казаться безликом, а стала наполниться драмой и загадочным шепотом приключений.
Вот противный мужик! Явился к нам без приглашения, взбудоражил ребенка. Маня никогда раньше не задавала вопросов о своих родителях. Нет, конечно, она знает правду. Я считаю, что люди, не рассказывающие приемным детям истину, очень рискуют. Всегда найдутся «добрые» дяденьки и тетеньки, которые с радостью сообщат ребенку, что он не родной у мамы.
Но Маня считала матерью меня, Аркадия братом и до сих пор жила вполне счастливо, пока не объявился Генка, живое напоминание о давно погребенном прошлом.
– Манечка, – как можно более ласково сказала я, – вряд ли родные мать и брат любили бы тебя больше, чем мы. Ты – наше солнышко.
– Похоже, Ренате было наплевать на всех, – сказала Маня и пошла к двери.
На пороге она обернулась:
– Так сколько мы дали Вале Ереминой?
– Сто тысяч.
– Долларов?
– Да.
– Она их вернула?
– Манечка, Вале неоткуда взять такие деньги.
– И ты никогда не жалела, что они пропали?
– В других обстоятельствах меня, скорей всего, задушила бы жаба, – честно призналась я, – но речь шла о жизни ребенка.
Внезапно Маша повеселела.
– Да, ты права! Когда кто-то болеет или инвалид… Ему надо помочь!
С этими словами она выскользнула за дверь. Я откинулась на подушку. От разговора остался неприятный осадок, и на душе скребли кошки.
Глава 20
Утром меня разбудил бодрый голос:
– Дети, в школу поднимайтесь, петушок пропел давно.
Не поняв спросонья, кто вошел в спальню, я пробормотала:
– Маня, уйди, еще полчасика полежу.
– Вставай, счастье проспишь, – настаивал голос.
Я рывком села и только потом открыла глаза. Залитый лучами скудного февральского солнца, глядя на меня, ухмылялся Генка. Я схватила одеяло и натянула его на голые плечи.
– Меня можешь не стесняться, – засмеялся бывший муж, – я видел тебя в разных видах. Кстати, ты прекрасно сохранилась, больше тридцати пяти не дать.
– Спасибо, – буркнула я, нашаривая левой рукой халат.
Генка, продолжая улыбаться, подал мне пеньюар. Если вы думаете, что он отвернулся, когда я, придерживая зубами одеяло, всовывала руки в рукава, то ошибаетесь.
– У тебя даже целлюлита нет, – констатировал он, – большая редкость для бабы.
– Просто я не набрала лишний вес.
– Как человек с медицинским образованием могу заверить, что целлюлит сплошь и рядом встречается и у худышек, – заявил Гена.
Я затянула пояс.
– Говори, зачем явился? Ведь не о жировых складках беседовать?
– А ты все такая же, – покачал головой Гена, – не меняешься с годами. Впрочем, и я остался прежним.
