Автор
В мрачном доме-приютном, где холодные лучи застывшей луны проникали сквозь тусклые светильники, Ленка Гладышева бросила мне зелеными монетами. Я смотрела, как они разлетаются по холлу, словно эха ее яростного заявления. Внезапно мир вокруг меня перестал казаться безликом, а стала наполниться драмой и загадочным шепотом приключений....
– С какой это стати мне ругать из-за тебя своего ребенка? – заявила мамаша и, пнув локтем дремавшего рядом муженька, велела: – Папочка, разберись!
Парень приоткрыл мутные глаза и процедил:
– Пошла на… сейчас в лобешник получишь!
– Вот, – торжествующе заявила хамка, – мой муж вам покажет!
– Это я тебе говорю, – рявкнул на нее мужик, – сиди молчи, не тарахти, пока не убил, надоела, блин горелый! Не баба, а погремушка! Сколько раз тебе говорить, кончай звать меня папочкой, сука драная!
Мамаша визгливо зарыдала, ее дочка испугалась и тоже принялась хныкать.
– Уроды, – процедил любящий муж и отец.
Потом он встал и пошел в хвост самолета. Мне стало неловко, и я отвернулась. Дети продолжали носиться и орать. Мои глаза закрылись, в голову полезли невеселые мысли. Господи, все очень плохо! Как найти Олега? Интересно, сколько людей в Москве носит сапоги-«казаки» красного цвета с металлическими заклепками? И сколько потрепанных машин с красным крестом шныряет по улицам Москвы? Похоже, мне придется потратить полжизни, чтобы найти всех шоферов.
– Господа пассажиры, – внезапно ожило радио, – наш самолет попал в зону турбулентности, просим всех незамедлительно занять свои места и пристегнуться ремнями.
Тут же вспыхнуло красным светом табло.
– Просим не передвигаться по салону без крайней надобности, – не успокаивался динамик, – так как это мешает устойчивости самолета.
Мамаши мигом схватили своих чадушек и пристегнули их к сиденьям. Я испугалась почти до слез и тихо спросила у соседа, мужчины лет двадцати пяти, мирно читающего «Биржевые новости»:
– Что такое зона турбулентности? Это очень опасно?
– Фигня, – отмахнулся тот, – просто экипажу надоел шум в салоне, и пилоты решили припугнуть пассажиров.
"Я слегка успокоилась и откинулась в кресле. Что ж! Реакция людей, управляющих самолетом, понятна, им совсем неохота слушать вопли разбушевавшихся детей. Не успела я прийти в себя, как в проходе появилась стюардесса, та самая не слишком любезная девица. Сейчас на ее лице явственно читалась тревога.
Девица добралась до моего места, опустилась на корточки, пошарила по полу руками, отогнула ковровую дорожку и внезапно вскрикнула:
– Боже, это ужасно!
Пальцы ее мелко затряслись.
Я перепугалась окончательно. Все понятно! Произошла поломка!
– Что случилось? – поинтересовалась мать капризной девочки.
Стюардесса подняла на нее полные слез глаза.
– Ничего.
