В холодном мире Тисовой улицы один мальчик оставался неповрежденным — Гарри Поттером. Его родители оказались вдали, но Мистер и миссис Дурсль были уверены: ничто не тронет их ребенка. Однако внезапная перемена судьбы перевернет мир Гарри, заставив столкнуться с загадочными существами и чудесами — начало приключений начинается!...
— Я бы хотел знать всю правду…
— Правду… — вздохнул Дамблдор. — Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы — если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.
— Хорошо. — Гарри прикрыл глаза. — Волан-де-Морт сказал, что убил мою мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить меня.
На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже.
— Увы, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь… а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда, когда ты будешь готов, ты всё узнаешь.
Гарри понял, что настаивать бесполезно.
— А почему Квиррелл не мог прикоснуться ко мне?"
"— Твоя мать умерла, пытаясь спасти тебя. Если на свете есть что-то, чего Волан-де-Морт не в силах понять, — это любовь.
Дамблдор замолчал и начал с интересом изучать сидевшую на подоконнике птичку. А Гарри, улучив момент, тайком вытер навернувшиеся на глаза слёзы.
— А мантия-невидимка, — спросил он, когда к нему вернулся дар речи. — Вы знаете, кто мне её прислал?
— Когда-то твой отец оставил её мне. А я подумал, что, возможно, она тебе понравится. — Глаза Дамблдора засияли.
— И ещё кое-что, — никак не мог успокоиться Гарри.
— Давай, — приободрил его Дамблдор, словно почувствовав, что Гарри боится его разозлить.
— Квиррелл сказал, что Снегг…
— Профессор Снегг, Гарри, — поправил его Дамблдор.
— Да, верно, Квиррелл сказал, что он меня ненавидит, потому что он ненавидел моего отца.
