Жители Литтл-Хэнглтонской деревни по-прежнему видят Дом Реддлов как величественный особняк, но теперь он покрыт плющом и заброшен между унывавшими хозяйствами. Внутри же всё еще держится угрюмой тишина — заколоченные окна и кирпичные стены кажутся непробиваемыми, словно старый Дом Реддлов охраняет свои секреты от мира сего....
Похоже, «Гарри Поттер и Кубок огня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел другой голос:
— Авада Кедавра!
Вспышка зелёного света обожгла сквозь веки глаза, и Гарри услышал, как рядом рухнуло что-то тяжёлое. Боль в шраме стала невыносимой, его вырвало, и стало немного легче. Гарри со страхом открыл слезящиеся глаза.
Рядом с ним распластался Седрик. Он был мёртв.
Гарри казалось, он целую вечность всматривается в лицо Седрика, в его широко распахнутые серые глаза, пустые, как окна нежилого дома, в полуоткрытые губы, удивлённое лицо. На самом деле прошло лишь мгновение, и не успел он осознать происшедшее, его леденящую невозможность, как почувствовал, что его ставят на ноги.
Коротышка в плаще положил свёрток на землю, достал волшебную палочку и потащил Гарри к мраморному надгробью. Затем развернул его и прислонил к камню спиной. Но Гарри всё-таки успел заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя «ТОМ РЕДДЛ».
Из палочки незнакомца потянулись верёвки, и он начал привязывать Гарри к надгробью. Под капюшоном слышалось прерывистое, лихорадочное дыхание.
— Ты! — выдохнул Гарри."
"Хвост ничего не ответил. Он кончил колдовать с верёвками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли Гарри привязан. Убедившись, что Гарри не может шевельнуть ни рукой, ни ногой, Хвост вытащил из-под плаща чёрную тряпку и грубо запихал её в рот пленнику.
Шагах в десяти тело Седрика. Сразу за ним в свете звёзд блестит Кубок. Палочка Гарри у самых его ног. Свёрток, замотанный в мантию — Гарри подумал, что это младенец, — рядом с надгробьем. Кажется, и правда в нём кто-то есть: свёрток неуклюже зашевелился. Гарри смотрел на него, шрам снова обожгла боль, и он вдруг отчётливо понял — он не хочет знать, что в свёртке, не хочет, чтобы Хвост его развернул…
Под ногами раздался шорох.
Свёрток, лежащий на земле, зашевелился сильнее.
