Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
Раздел Chitat.online для книги «Гастролер» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Так что лучше давай разойдемся… по-хорошему. А надумаешь меня пугать, то ведь сомнут и тебя… Не обижайся, но это жизнь. Миграция центров силы…
Медведь, не отвечая, сверлил взглядом коротышку, потом поглядел в открытое окно на фабричный двор, через который торопливо шли к зданию управления трое одинаковых, как близнецы, крепких кавказцев. Медведь снова скучающим взглядом посмотрел на хозяина кабинета. Нервничал Гогочкория сильно, хоть внешне и храбрился.
Когда в распахнувшуюся дверь директорского кабинета ввалились те самые пиковые, что только что были видны в окно, Гогочкория шумно вздохнул с видимым облегчением, вытер вспотевший лоб платком и, уже более уверенно, развалился в кресле за столом. Вошедшие лаврушники с грозным видом выстроились вдоль стены. Медведь всматривался в лица, пытаясь понять, кто такие пожаловали. Он хоть и общался всю жизнь с кавказцами, но так и не научился отличать по внешним признакам, кто к какой национальности относится. Вроде дагестанцы, решил он, тогда наверняка Заурова крыша.
Медведь почти не вслушивался в то, что ему громко начал втолковывать осмелевший при лаврушниках Зураб: он требовал, причем довольно нагло, чтобы москвичи вообще отстали от него. «Мы, кавказцы, сами по себе — славяне сами по себе», — говорил Гогочкория, размахивая короткими ручонками.
«Будто бы не пиковые приехали в Россию в гости, а мы — к ним», — подумал зло Медведь, внутренне удивляясь такому непониманию простых, ясных вопросов.
Он ждал телефонного звонка."
"В конце концов телефонная трель разорвала напряженную тишину, воцарившуюся в кабинете директора обувной фабрики. Зураб подошел, послушал, побледнел как полотно и передал трубку Медведю.
А тот, едва услышав четкий голос Ангела и два коротких слова: «Дело сделано», — передал трубку обратно Гогочкория.
— Это тебя, — сказал он.
Медведь с интересом наблюдал, как менялось выражение лица подпольного обувщика и тайного убийцы по мере того, как услышанное доходило до его сознания: сначала удивление, потом непонимание и вдруг — ужас, отчаяние и ярость, которые он не мог, да и не пытался скрыть. А Георгий Иванович точно своими ушами слышал вместе с Зурабом доносящийся из телефонной трубки сбивчивый, перепуганный гулеж пятилетнего Давидика Гогочкория, объяснявшего папе, что дядя, который недавно забрал его из детского садика, привез к очень вонючему пруду и говорит, что если нырнуть туда, на шестиметровую глубину, то можно на дне найти мешок конфет для папы и мамы.
