Автор
В темной спальне Гаур ощущается незнакомый ритм, где каждое движение становится неотъемлемой частью этого первого взгляда на сексуальность. Ладонь медленно перемещается от поясницы к ягодицам, вызывая жаркие волны чувств. Постепенно он раскрывает тайны тела и нежности, создавая бескомпромиссную атмосферу роковой страсти....
Так почему бы и им не заняться? Если ты поддержишь моё решение, мы только выиграем от этого! Не. Связывай. Меня. С. Маргарет! — твёрдо чеканю каждое слово, посылая предупреждающий взгляд отцу. — Ничем хорошим твой план не кончится. Я буду упорно настаивать на своём, как бы ты этого не хотел!
Отец задумчиво потирает шею, затем затылок, будто бы обдумывая какое-то решение. Разочарованно хмыкает.
— Тебе ли не знать, сын, — рассматривает свои начищенные ботинки, — что процедура выхода на еврорынок достаточно сложная и длительная, — поднимает холодный, расчётливый взор на меня, продолжая гнуть свою линию.
Отец застёгивает верхнюю пуговицу на пиджаке и сверяет время на часах, явно куда-то торопясь.
— Я, скорее, отрекусь от твоей фамилии, чем стану мужем Маргарет, — отворачиваюсь к окну, давая понять, что больше не задерживаю его. Состояние Елены на данный момент меня волнует намного больше, чем приумножение семейного капитала. — Если у тебя всё, оставь нас, пожалуйста. Я хочу пойти к ней…
— Ты действительно влюбился в нищебродку?
— Да! И пусть тебя сей факт не волнует!
— Я возлагал на тебя надежды, Артём, — разочарованный тембр голоса скользит по моему позвоночнику лезвием ножа. — Не заставляй меня думать, что я в тебе ошибся.
— Я когда-нибудь проявлял непунктуальность? — кидаю на него беглый взгляд, но лицо так и не успеваю рассмотреть. Отец, подойдя к проёму двери, остановился лишь на мгновение, чтобы добавить, не оборачиваясь:
— Я лишь напомнил, сын. До завтра!
Он ушёл, но ощущение присутствия его энергетики в доме ещё давило на меня, медленно лишая способности свободно мыслить.
«Елена!» — импульс мгновенно простреливает мозг, обжигая каждый участок кожи ледяным потоком.
— Merda! — срывается с моих уст. Прислоняюсь лбом к деревянному полотну и негромко взываю к ней:
— Лен? Открой мне дверь, — тихонько стучу. — Давай поговорим?
По ту сторону слышится тихое, недовольное мычание.
