Автор
В темной спальне Гаур ощущается незнакомый ритм, где каждое движение становится неотъемлемой частью этого первого взгляда на сексуальность. Ладонь медленно перемещается от поясницы к ягодицам, вызывая жаркие волны чувств. Постепенно он раскрывает тайны тела и нежности, создавая бескомпромиссную атмосферу роковой страсти....
— Антибиотики, любимый. Я болела ангиной и проигнорировала инструкцию. Их приём сводит на нет защиту. Думала, это всё выдумки. Три месяца назад. Вспомни. Я и не подозревала, что внутри меня зародилась новая жизнь. Наш с тобой маленький, Amor! Месячные были скудные. Мне и в голову не пришло, пока не начался токсикоз.
— Маргарет, хватит, прошу, — Артём закатывает глаза, но почему-то не спешит убирать с неё свои руки. Неужели подкрались сомнения?
Я ощущаю, как внутри у меня всё замерло, словно при испуге.
* * *«Три месяца! У неё срок три месяца!?»
При таком сроке врать не имеет смысла. Если бы два, тогда бы списала на преждевременные роды. Но не три! Он ведь не дурак, чтобы его водить за нос таким способом.
— Почувствуй её, любимый, — проникновенный голос женщины туго затягивает верёвку на моей шее, душит. — Мне кажется, я её ощущаю в себе. Она такая крошечная. Знаешь, это как держать в ладони малёк. Он шевелится, а у тебя по коже проходит волна дрожи. Лёгкая, едва ощутимая, но слишком приятная… Чувствуешь? Это твоя малышка, Artemio! Твоя плоть и кровь! Вот!!! — вскрикивает, переполненная счастьем. — Сейчас! Она снова пошевелилась во мне. Маленькая, это твой папочка.
Воздух в лёгких заканчивается. В глазах начинает темнеть. Мне впервые по-настоящему хочется придушить соперницу. Единственное, что сдерживает аффект — малышка Мари. Она знает, что будет девочка? Оооххх… Господи! Как же тяжко! Лучше бы меня арестовали в аэропорту за покушение на босса.
