Автор
В темной спальне Гаур ощущается незнакомый ритм, где каждое движение становится неотъемлемой частью этого первого взгляда на сексуальность. Ладонь медленно перемещается от поясницы к ягодицам, вызывая жаркие волны чувств. Постепенно он раскрывает тайны тела и нежности, создавая бескомпромиссную атмосферу роковой страсти....
Отключила разум. Приятное возбуждение, будто электричеством, пронзило каждый нерв, каждую клеточку тела. Мне удалось подавить в себе нервозность и беспокойство. Улыбку стало трудно сдерживать, она раз за разом терзала мой рот, освобождая заливистый хохот. Меня «накрыло» спустя короткое время, после того, как выйдя через чёрный ход, направились с девчонками-сёрфингистками полюбоваться на ежегодный традиционный праздник корриды. Разнообразное настроение накатывало волнами, не позволяя прийти в себя. И тут меня понесло…
— Забирай свой «Красный Цветок», Гаур, пока он не разжег во мне неконтролируемую животную ярость.
— Дурачок! — весело хохочу, стараясь не обращать внимания на всю неловкость ситуации. Мне до чёртиков хорошо. Раскрепощённость овладела мной до последней молекулы. Неуправляемая, распущенная девушка вселилась в моё тело. — Акела, ты ещё не понял, что я самая лучшая чёрная полоса в твоей жизни! — пытаюсь потереться попой о его возбужденный член, чтобы удовлетворить своё любопытство.
— «Жерло» порока ты, а не чёрная полоса, — ворчит здоровяк, подталкивая меня навстречу разъярённому Гауру.
Алехандро выше Артёма на полголовы. Если бы я его не окрестила прозвищем Акела, то он запросто мог бы сгодиться на роль «Кинг Конга». Широкие плечи и сильные лапы из которых нереально вырваться на свободу. Зафиксировав хватку под грудью и на животе, прижимался к моим лопаткам влажным, каменным торсом.
— Неужели у самцов горилл детородный орган и вправду достигает четырёх сантиметров в состоянии эрекции? — сжимаю бёдра мужчины под задницей, впиваясь пальцами в кожу сквозь тонкую ткань и продолжаю тереть копчиком о твёрдый, внушительный бугор. Кои-то веки я могу провести интересные исследования и списать все свои неразумные выходки на «волшебную сигаретку». — Хи-хи-хи… Акела? Я тебе совсем не нравлюсь? Нисколечко? Давай начистоту. А? Тебе неприятна моя внешность?
— Дерьмо! Да замри ты уже на месте… Багира бешеная! Век бы на тебя любовался сквозь оптический прицел, — гневно прохрипел над ухом, нетерпеливо толкая меня в руки Гаура.
Артём приблизился поступью хищника, ехидно скалясь. Выражение его лица не предвещает ничего хорошего, но меня почему-то совсем не пугает его настроение и то, с какой силой он сейчас сжимает на мне свои пальцы.
