Тем временем баронесса не разочаровывает. Ее синие пси-волны, словно ожившие молнии, ошпаривают Быкова, заставляя его взвыть от боли. Каменщик с ревом отскакивает прочь, пытаясь загородиться за скалами, а мне это только нужно. Только еще немного его оттолкну. Но тут и сам справлюсь. Быстро активирую зверя из Жартсерка на браслете. Чихающий Черепах возникает по соседству с моими легионерами, и я произвожу громоподобный чих.. Мощные потоки воздуха сходят с ума, закручиваясь в смерч, и сбивают с ног тяжелого Грандмастера, словно его каменный панцирь полый внутри. Его массивная фигура отлетает, как кукла.
Быков укатывается еще глубже за скалы, и я радостно бросаюсь следом. Никого здесь уже нет, валуны и уступы закрывают от чужих глаз, и можно ненадолго обрасти рогами и когтями.
— Вещий! Ты…ты, правда, с рогами?! — в неистовстве орет Быков, вздрогнув от нахлынувших вокруг эманаций ужаса.
— Ну что, безрогий?! — я швыряю огромный валун. — Как насчет тяжелой артиллерии?
Каменщик ударом кулака разбивает каменный шар, только вот он оказывается с сюрпризом: сам по себе пустой, а внутри под «скорлупой» припрятана некротика. Освобожденная магия смерти разливается жидким белым светом по панцирю Грандмастера. Парк оглашает такой громкий рев, что с верхушек пары ближайших скал осыпается гравий. Не теряя времени, я прыгаю на Быкова. Вонзаю когти ему в массивную спину. Некротика обжигает и меня, но Дар Пустоты мне в помощь.
Вокруг вырастают новые скалы, как будто сам ландшафт приходит в движение, подчиняясь агонии Грандмастера. Он из последних сил пытается стряхнуть меня, его массивное тело извивается, но я впился в него, как клещ. Каждое его движение становится все более отчаянным, но мои когти держат крепко, проникая все глубже. Пси-волны добавляют хаоса, вспыхивая и разрывая воздух вокруг нас.
Быков орет, белый свет некротики жрет его, я кромсаю каменный панцирь, гранитные обрезки летят во все стороны. Ор становится громче. Быков падает, будто гора. Мои когти продолжают путь до мягкого нутра в этой толще камня, пробиваясь сквозь жесткую оболочку.
— Мамочки! — восклицает Лена, но ее никто не слышит. Все звуки утонули в полном ужаса и боли бычьем реве. — Что там Даня с ним делает?
Графини Вещие-Филиновы уставились на эпицентр нагромождений скал. Оттуда только что повеяло ужасом и смертью, а потом начались эти беспрестанные крики.
