Жар бани, ароматы веников, раскаты смеха — всё сливается в единое ощущение спокойствия и дружеской теплоты. Гумалин, конечно, не пьет, но макает в пиво хлеб. Выпутался бородач.
После тоста разговоры идут свободно, без стеснения.
— Так как дела с компаниями? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как Гереса с комфортом откидывается назад.
Студень первым поднимает руку, как хороший ученик.
— Утихомирил банду, которая тряслась возле моего ресторана. Пришлось попотеть, но всё спокойно теперь, — он говорит с видимым удовлетворением.
Дятел, не отставая, гордо заявляет:
— У меня тоже всё по плану. Неприятности утихли, порядок навёл.
Я киваю, пока внимание не привлекает Гереса, которая, откинувшись на спинку скамейки, говорит:
— В моём борделе тоже какая-то банда пыталась похулиганить.
— Девочки все в порядке?
— Да, в полном. И все сволочи уже под землей, не переживай, милорд, — богатыраша благодарно кивает и сразу морщится. — Но ноги растут от соседнего графа, Епатишко. Это его псы. Бордель раньше его бандитам ренту платил, но времена изменились. И как доложил один бандитос, когда я его мягко спрашивала…ку как женщины умеют, — обольстительно улыбается воительница, а мой взгляд невольно падает на ее крепкие кулаки. Ага, как женщина. Разве что вместо булавы чугунную сковородку использовала при допросе. — В общем, этот Епатишко с какого-то хрена послал говнюков в Невинск качать права. Якобы напомнить кто настоящий хозяин.
Я хмурюсь. Такого оставлять нельзя, Епатишко явно заигрался.
— Епатишко, говоришь? — повторяю, пригубливая пиво и чувствуя, как прохладная жидкость освежает после жара парилки. — Похоже, сосед слишком далеко зашёл. Надо будет с ним разобраться. И не откладывать. Отпаримся сейчас и загляну по-соседски.
— Шеф, мы с тобой! — тут же подхватывает Студень, его голос звучит с энтузиазмом. Он вскидывает кружку, и пена слегка переливается через край. — За поход к соседу!
— За поход! В гости сходим! — подхватывают остальные, весело чокаясь.
Я улыбаюсь. Как говорится веселее вместе. Еще надо и тавров позвать на тусу.
— Ваше Величество, прибыл старейшина из Селения морхалов, — на пороге тронного зала возникает слуга.
Тапио кивает, не меняя позы. Взмахом руки он разрешает старейшине войти.
Слуга подаёт знак, и двери зала вновь открываются. Входит старик — седовласый, с белой как снег кожей. Ледяные глаза старейшины скользят по залу, останавливаясь на конунге.
