Вождь внимательно изучает обветшавшие укрепления врага и начинает план подготовки к штурму. Камера держится на военном сводчатом боецке с жестоким взглядом, пронизывающим каждый уголок города. За считанные секунды становится ясно — после этого штурма многие из его людей лишатся жизни....
Я не обращаю внимания на автоматные очереди. Скачут свинцовые шарики по черному доспеху и пусть скачут. Уж лучше я уделю всё свое внимание трем магам. Целых три! Это же такое поле для тренировок!
«Давай, Серега, — бросаю Стоеросову. — Замутим громокамень какой-нибудь…!»
«Но я еще не умею ни в какой громокамень!» — в испуге вопит легионер-каменщик.
«А как же экспромт? — усмехаюсь. — Ладно, я сам, а ты пока просто смотри».
Хватаю ментальными щупами оба Дара легионераю По заученной схеме произвожу Огнепад — техника, объединяющая молнии и огонь.
"Внезапно из моих рук вырывается лавина камней, окутанных электрическими разрядами. Камни сверкают в воздухе, словно миниатюрные грозы, и обрушиваются на магов с сокрушительной силой. Неплохо получилось. Один противник сразу падает замертво, а два других едва держатся. Добиваю простыми молниями и пси-гранатами.
По мне больше не стреляют — последние автоматчики решили дать деру. Еще один Голод Тьмы им в помощь. Сам обхожу большое черное облако посреди зала, полное воплей и железного скрежета, и двигаюсь в ближайшую каморку. Там лежат вырубленные два тавра. Живые и здоровые.
Возвращаюсь в зал и сканирую мозги противников без сознания. На моих людей посмела поднять руку банда «Лимон». Негласные прихвостни вассалов Бирюзовых. Ничего неожиданного.
Жалко, что пленных тавров уже прочитал телепат, который успел слинять перед моим визитом.
Я хватаю рацию:
— Студень, доложите обстановку. Прием.
— Филин, Студень, — сразу докладывает старший гвардеец. — Оцепили территорию вокруг логова, дороги перекрыты, сами приближаемся к цели. Через заграждение пытался прорваться один маг без доспеха. Похоже, телепат. Пока он тужился пробить щиты наших парней, те его подстрелили. Сейчас он в коме. Прием.
Хе, телепат слабенький оказался.
— Студень. То, что живой, это хорошо. Сберегите его для меня. Прочитаю мысли, а потом уже отправим в расход. Прием.
— Филин, есть сберечь, — рапортует гвардеец. — Кстати, там Сморкин еще топчется у баррикад на дороге.
О, а я уже сам собрался к нему ехать.
— Впусти соседа, — киваю. — Поговорим.
Сморкин приезжает одновременно с колонной тавров.
