В преддверии невероятного приключений главный герой, полон решимости преодолеть препятствия и изменить судьбу своих близких в мире Газлайтер. Атмосфера напряженности и мистики окружает каждую страницу, где даже самые отдаленные предчувствия могут стать ключом к сложной загадке....
— Слушай, ты… — рычит мужик, тыча в её лицо волосатым кулаком. — Я заплатил, и ты… ты… будешь делать всё, что я скажу!
Бедняжка съёживается."
"— Нет, нас нельзя бить и душить! — шепчет она, её голос дрожит, но в нём есть сила. — Здесь есть правила, и…
Мужчина поднимает руку, собираясь снова ударить. Но в этот момент Гереса рявкает не своим голосом:
— Эй, му-удила! — она уже засучивает рукава. — Твоя песенка спета! Иди сюда!
Мужик, оглянувшись, напрягается. Судя по каналам, он слабый физик, и готов схватиться с хозяйкой борделя.
— Пошла нахрен дура! Я заплатил! Мне всего лишь хотелось ее немного придушить!
Гереса делает шаг навстречу.
— Щас я тебе подушу, отморозок.
— Подожди, — я мягко кладу руку ей на плечо, и она замедляется, хотя её кулак уже почти был на уровне его лица. — Давай я.
Она удивлённо, даже обиженно смотрит на меня. Глаза становятся как у Хатико: «Милорд, ты мне что, не доверяешь?!»
«Стенки кабинок тонкие, — за секунду объясняю ей по мыслеречи, а то языком долго чесать: — Не хочется устраивать здесь погром, да и зрелище кровавой драки в заведении может отпугнуть других клиентов».
Сразу же Гереса стирает с лица страдальческое выражение.
«Хорошо, милорд» — отступает она в сторону.
У дебошира старые дерьмовые щиты. Сношу их мигом и захватываю скудный разум. Дебошир сначала морщится, словно пытаясь избавиться от какой-то мухи, но затем его лицо становится отстранённым и пустым, а движения — медленными, неуклюжими.
— Пройдем со мной, — говорю я ровным голосом, и он послушно шагает, покачиваясь, словно марионетка. Девушка издаёт приглушённый вздох облегчения, и я бросаю на неё успокаивающий взгляд. Подкрепленные стимулирующими телепатическими волнами.
Гереса и Камила следуют чуть позади.
На улице прохладно, лёгкий ветерок колышет листья на деревьях, и мне хочется вздохнуть полной грудью после густого воздуха борделя.
— Ну, теперь ты свободен, — бросаю я, отпуская его разум.
— Ч-чего… что за…?
— Ты нарушил правила заведения, — с улыбкой поясняю. — А владелица этого заведения терпеть такого не может.
В этот момент из дверей с грохотом выбегает Гереса, её лицо искажено гневом, а кулаки сжаты так, что суставы побелели.
— А теперь, дружок, — говорит она с ледяной, почти хищной улыбкой, — мы с тобой побеседуем.
