В преддверии невероятного приключений главный герой, полон решимости преодолеть препятствия и изменить судьбу своих близких в мире Газлайтер. Атмосфера напряженности и мистики окружает каждую страницу, где даже самые отдаленные предчувствия могут стать ключом к сложной загадке....
Ну да, конечно! Я не куплюсь! Катька никогда не была скромницей!
— Рад видеть тебя, одногруппница, — говорю, принимая чашку из её рук.
— И я тебя, Данила, — тихо отвечает она, быстро глянув на деда.
Ага, попались! Весь этот театр старик затеял. Хех, телепаты пытаются задобрить телепата. Что ж вы от меня хотите? Больше окладов? Премий?
— Пирожные, пожалуйста, — Серафим указывает на поднос. — Наш повар специально старался для вас, Данила Степанович. Надеюсь, придутся по вкусу.
— Благодарю, — киваю, садясь напротив.
Мы обмениваемся ещё парой вежливых фраз, прежде чем Серафим откладывает чашку в сторону, его взгляд становится более пристальным.
— А как идут дела у вашего рода? Наслышан, что вы завели первых своих вассалов.
Вот оно что. Ну логично.
Я понимаю, куда он клонит. Смородины — древний род, но они сейчас как бездомные волки. Лишь имя да призрак былой воинской славы, а на деле — без сюзерена, без постоянных заказов и покровителей. Мои контракты — это всё, что у них есть. А у меня? У меня появились собственные вассалы — сильные, перспективные гвардейцы.
— Да, так и есть, — спокойно отвечаю, делая глоток чая. — Мой род вырос. Но я стараюсь держать своих вассалов близко. Вы неплохо показали себя, ставя щиты моим корпоративным работниками и наемной московской охране. А потом Смородины тоже могут быть частью моей команды. Если это, конечно, в ваших интересах.
Серафим откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы перед собой. Его глаза изучают меня с напряжённым любопытством.
— Вы хотите сделать нас своими вассалами? — голос скрипит как кресло-качалка, но в нём скрывается сомнение и надежда одновременно. — Что же, весьма щедрое предложение, Данила Степанович. Но…
— Но вы боитесь разделения, — перебиваю я. — Ваш род мал, не так ли? Вы боитесь потерять то немногое, что осталось, если я начну перераспределение и отправлю ваших людей по своим резиденциям.
Серафим сжимает челюсть, вздыхает.
— И всё же, — продолжаю я.
Серафим качает головой, словно борется с внутренним голосом. Этот старый лис до последнего цепляется за остатки независимости своего рода. Но головой он понимает: этот путь в никуда.
— Но всё же, так ли это необходимо? — медленно произносит он.
