На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
Так выпьем за его победы — нынешние и будущие! За Данилу, который не только наш лорд, но и наш друг, брат по оружию и вождь, что всегда идёт первым в битву! За человека, который никогда не оставит своих!
Все тут же поддерживают её, поднимая кружки в воздух с одобрительными возгласами.
— За лорда Данилу!
— За конунга!
— За графа и нашего шефа!
И вот в этот момент её полотенце предательски соскальзывает чуть ниже допустимого, привлекая взгляды всех присутствующих. Гереса, не теряя ни капли достоинства, ловко поправляет его, даже и бровью не поведя.
— За милорда! — повторяет она, подмигнув мне. Хм, кажется, это вовсе не случайность, а часть тоста.
— Хороший тост, — усмехаюсь я и отпиваю из кружки.
Мы поднимаем кружки и пьем, пена чуть растекается по краям, но это никого не беспокоит. Жар бани, ароматы веников, раскаты смеха — всё сливается в единое ощущение спокойствия и дружеской теплоты. Гумалин, конечно, не пьет, но макает в пиво хлеб. Выпутался бородач.
После тоста разговоры идут свободно, без стеснения.
— Так как дела с компаниями? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как Гереса с комфортом откидывается назад.
Студень первым поднимает руку, как хороший ученик."
"— Утихомирил банду, которая тряслась возле моего ресторана. Пришлось попотеть, но всё спокойно теперь, — он говорит с видимым удовлетворением.
Дятел, не отставая, гордо заявляет:
— У меня тоже всё по плану. Неприятности утихли, порядок навёл.
Я киваю, пока внимание не привлекает Гереса, которая, откинувшись на спинку скамейки, говорит:
— В моём борделе тоже какая-то банда пыталась похулиганить.
— Девочки все в порядке?
— Да, в полном. И все сволочи уже под землей, не переживай, милорд, — богатыраша благодарно кивает и сразу морщится. — Но ноги растут от соседнего графа, Епатишко. Это его псы. Бордель раньше его бандитам ренту платил, но времена изменились. И как доложил один бандитос, когда я его мягко спрашивала…ку как женщины умеют, — обольстительно улыбается воительница, а мой взгляд невольно падает на ее крепкие кулаки.
Я хмурюсь. Такого оставлять нельзя, Епатишко явно заигрался.
— Епатишко, говоришь? — повторяю, пригубливая пиво и чувствуя, как прохладная жидкость освежает после жара парилки. — Похоже, сосед слишком далеко зашёл. Надо будет с ним разобраться.
