В трёхмерном мироздании двое Высших Грандмастеров и один против двух васущихся коллег. Взоры несут долю обиды и сомнений. Ратвер, молча поднимает каменистый берег, а Портакл в изумлении глядит на прибытие. Ожидание чужаков вызывает в нем смесь чувств — отчаяния и недовольства....
Для ваших людей это будет выглядеть как добыча в бою.
Тапио слегка нахмуривается, но не перебивает. Я продолжаю:
— Но между нами это будет означать признание, что Акулья Падь — моя. Вы отводите войска от границы, объясняя это обманным манёвром. И в то же время постепенно готовите своих викингов к объявлению того, что Падь больше не финская.
Конунг долго молчит. В итоге он только кивает.
— Я подумаю, конунг Данила, — бросает он и уходит, явно тяжело переваривая услышанное.
Светка скрещивает руки на груди и недовольно спрашивает:
— Даня, а зачем ты вообще пытаешься договориться с финнами? Они же отмороженные.
Я хмыкаю. Светка всегда прямолинейна до неприличия.
— Они пиратят по Балтике, — отвечаю я. — Рыбацкие и торговые суда терзают. Убытки огромные. Лучше хоть шаткий мир, чем бесконечная война. Тем более, у меня большие планы по продаже мяса по всей Европе, а тут конфликт с финнами. Никуда не годится.
Она покачивает головой, хмыкает и добавляет:
— Опять твоя хитровывернутая стратегия?
— Она самая, Свет.
После возвращения домой я, войдя в гостиную, наблюдаю любопытную картниу. Ненея азартно рубится в карты с Морозовым, который пыхтит и пытается объяснить правила покера. Но, судя по выражению его лица, её мастерство удивляет даже его. Принцесса играет легко, с ухмылкой, и без особых усилий обчищает его карманы.
— Снова фул-хаус! А вообще деньги — это скучно, Юрий Михайлович, — вдруг произносит она, убирая очередной выигрыш.
Морозов заливается краской и начинает нервно поправлять манжеты. А принцесса сразу хохочет, разведя своего поклонника как детсадовца. Ненея — та ещё шутница, это очевидно.
Как только она замечает меня, её внимание моментально переключается. Она соскальзывает со стула и, сияя улыбкой, направляется ко мне.
— О, дорогой родственник! — восклицает она, обнимая меня и легко целуя.
Я едва успеваю открыть рот, как она продолжает, её лицо светится радостью, но в глазах блеснуло что-то лукавое:
— Только учти, он большой драчун. Постарайся сильно его не бить.
Её озорной взгляд заставляет меня усмехнуться.
— Учту, своячница, — обещаю.
Морозов, к этому моменту успокоившись, переводит дыхание.
