В трёхмерном мироздании двое Высших Грандмастеров и один против двух васущихся коллег. Взоры несут долю обиды и сомнений. Ратвер, молча поднимает каменистый берег, а Портакл в изумлении глядит на прибытие. Ожидание чужаков вызывает в нем смесь чувств — отчаяния и недовольства....
— Прячемся, значит? — ухмыляется Ледзор, сжимая топор. — Ну-ну, посмотрим, как долго продержитесь.
Без промедления он рвётся вперёд. Первый темник, притаившийся у стены, даже не успевает пошевелиться, как топор рассекает воздух. Пять быстрых, мощных ударов — и стихийный доспех летит на куски, превращаясь в кровавую кашу. Но Ледзор знает, что графу Даниле нужны живые пленные. Потому он рубит руки и ноги, но не убивает.
Упавший ситх вопит как резаный.
— Какая же ты нежная пташка, хо-хо — произносит Ледзор, ухмыляясь, глядя на поверженного врага.
Снаружи ждут Целители из группы поддержки. Чуть позже они займутся ранами, не позволив пленнику умереть от кровопотери, и подготовят его для дальнейших «допросов»."
"Но времени на передышку нет. Остальные темники бросаются на Одиннадцатипалого, словно стая волков. В его сторону летят клинки Тьмы, матово сверкают черные шары. Однако Ледзор остаётся невозмутим. Вращая оружие, он движется, словно танцор. Его кожа физика выдерживает остатки атак, а остальные он с лёгкостью отбивает.
— Хо-хо-хо! Так это всё, на что вы способны? — смеётся он, его голос гремит, как зимняя вьюга.
Один из темников, видя, что бой проигран, бросает своих товарищей и пытается сбежать. Его ноги едва касаются пола, он рвётся к задней двери, надеясь скрыться в лабиринте коридоров. Но из стены внезапно выскальзывает Змейка. Змеевидные волосы шипят, её четыре руки с медными когтями движутся с пугающей скоростью. Темник не успевает даже закричать.
— Не убеежжишь, мазака сожррет живого, — говорит она, наступая на беглеца. — Фака!
И в этот момент надо видеть его глаза. Кажется, темник понял, что до сих пор еще не видел истинную Тёмную сторону.
* * *Бал продолжается, всё в том же вихре музыки, света и лоскутных улыбок. Хоть я и не люблю танцы, но деваться некуда.
