Автор
Незаметно в сердце города прячется история, где каждый шаг может быть убийственным. Нолан — достопочтен судья ведет сложное дело, которое идет за пределы обычной правды. Ли Брайтман, скрывшийся под фальшивым именем, открывает тайны интригующей сюжетной ленты, где любовь прячется в полутьме, а вера — всего лишь катализатором трагедии....
— Смотри, хуже будет, если я замолчу! — угрожающе пробурчал он и вдруг, мгновенно соскочив с постели, сгреб меня в охапку.
— Ай, пусти, ну хватит уже!
— Нет, серьезно, — сказал Стюарт, когда я снова лежала в его объятиях. — В этот раз ты и описала инцидент иначе. Исходя из фактов, мы можем сделать два вывода: конечно, более вероятно, что это просто кто-то похожий на него. Но ты сказала, что каким-то он был другим. Именно это и заставило тебя усомниться. Вот что странно.
— Учти, он пялился на меня с другого конца магазина, — сказала я.
— Значит, ты стояла довольно далеко от него?
Я не хотела думать об этом и попыталась отвлечь его внимание поцелуем. Этот метод, как всегда, сработал безотказно. Наш долгий глубокий поцелуй длился, наверное, минут пять. Стюарт вообще мастер целоваться. Дай ему волю, мог бы часами целовать меня и не просить большего.
— Ну так ты согласна? — спросил он тихо, дыша мне в рот.
— На что?
— Переедешь ко мне?
— Я подумаю, — сказала я. Полагаю, другого ответа он и не ждал.
Воскресенье, 13 июня 2004 года
Большую часть дня я провела в одиночестве. Я лежала на полу, прислушиваясь к малейшему шуму, стараясь понять, где он — дома или ушел? Вот что-то загрохотало — он в гараже? А что он там делает?
Я долго сидела у окна, надеясь, что какой-нибудь прохожий поглядит вверх и заметит мое лицо. Вот соседский дворик, неужели они никогда не выходят на улицу? Я постучала в стекло наручниками — грохот раздался страшный, но никто и внимания не обратил. Я перестала стучать, боясь, что Ли ворвется в комнату и расправится со мной.
Погода снова изменилась, моросило, — казалось, за окном октябрь, а не июнь. Я села на пол, привалившись спиной к стене, ожидая, когда он придет за мной. Рассматривала запястья, опухшие, окровавленные, — сегодня наручники оставили новые ярко-красные следы чуть выше вчерашних. Три пальца на правой руке не сгибались, они стали темно-багрового цвета, но опухоль начала понемногу спадать. Хорошо, однако, что в комнате нет зеркала.
Когда стемнело, я окончательно потеряла силы, к тому же мне отчаянно хотелось пить. Я завернулась в одеяло и легла на пол. Наверное, я заснула, потому что не заметила, как он вошел в комнату.
— Вставай! — приказал он твердым, но вроде бы незлым голосом.
Я перевернулась на бок, попыталась сесть. На полу лежал пакет с жареной картошкой, стояло ведро с водой. От нее не пахло хлоркой.
