И я этого подонка и на пушечный выстрел к тебе не подпущу.
— Но он сказал, что не отдаст мне Патрика, — жалобно пожаловалась Кэрол.
— Это мы еще посмотрим, — сурово отозвалась Куртни. — Так что завтра — ко мне, и без разговоров. Жить одна ты не будешь.
— Нет, Куртни, я не буду жить у вас, не обижайся, но… нет.
— Будешь. С Рэем мы разводимся, и он уйдет. Он уже подыскал себе жилье.
Кэрол вздохнула с облегчением, поняв из ее слов, что с ним все в порядке. Тогда что здесь делает среди ночи Куртни?
— Как разводитесь? — сникла Кэрол. — Ты что, согласилась дать ему развод?
— Да.
— Но почему? Ведь ты… ты же так его любишь!
Куртни ничего на это не ответила, лишь еще раз пристально на нее посмотрела.
— Ты одна?
— Да…
— Тогда можно я пройду?
— Проходи, — растерянно кивнула Кэрол, не отрывая от нее встревоженного взгляда. Куртни была холодна с ней, как никогда. Сердце заныло в ее груди, когда она увидела, как Куртни спокойно обходит комнаты, чтобы убедиться в том, что она действительно одна.
— Куртни, что-то случилось? — осторожно спросила она.
Она обернулась и взглянула на нее своими непроницаемыми черными глазами."
"— Рэй не вернулся домой.
Горло Кэрол сдавил внезапный спазм.
— И ты… ты пришла искать его ко мне? — с трудом выдавила она, смотря на Куртни широко раскрытыми и заблестевшими от слез глазами.
Куртни снова не ответила. Кэрол низко опустила голову, не выдержав ее тяжелого взгляда, по которому никогда нельзя было догадаться об ее мыслях. Кэрол сжала плечи и обхватила их руками, коснувшись стены, и тихо сказала, не поднимая головы, чтобы Куртни не увидела ее слез:
— Он помог мне занести вещи и ушел.
Страх за него, покинувший ее на эти несколько минут, вернулся. Она испуганно взглянула на Куртни.
— Боже… с ним что-то случилось?
— Нет, не думаю. Наверняка валяется в каком-нибудь баре в пьяном беспамятстве, утопив свое горе в стакане, после того, как ты его отвергла, — все также холодно сказала Куртни с таким видом, будто знала все, что здесь произошло. — Или спит в объятиях какой-нибудь красотки, выместив на ней свою неудовлетворенную страсть.
Кэрол почувствовала, как краснеет. Слова Куртни, ее тон отозвались страданием в ее душе. Куртни ненавидит ее. И она не может и не хочет больше это скрывать. «Железная» леди устала быть железной, потому что за этим прочным панцирем скрывалось сердце женщины, такое же, как и у всех, которое умело и любить, и ревновать, и страдать.
Кэрол старалась выглядеть спокойной и не показывать своего отчаяния.
— Может, все-таки следует поискать его?
— Нет. Я никогда за ним не бегала, когда он пропадал, и не собираюсь, тем более, теперь.
— Куртни, думаю, на этот раз стоит. У меня плохое предчувствие. Ему грозит опасность, я чувствую.