Автор
В летнюю жару дня, когда солнце уже было горячим, воздух был свежим от легкого морского ветерка. Погода казалась настроением — прекрасной возможностью для хорошего начала нового дня. Однако неожиданно для всех, жизнь повернулась лицом к непредвиденным событиям, и все вокруг наполнилось тревогой и опасностями.
Чтобы как-то успокоиться, он схватил со стола пачку сигарет, вытащил одну и стиснул зубами. Снова подскочив с места, Шон заискивающе подставил ему зажигалку. Джек напрягся, но смилостивился и прикурил.
— Похороны послезавтра, — осторожно и робко заметил парень.
Джек не ответил.
— Вы придете? — уже совсем тихо спросил Шон.
— Нет.
— Но… как же так?
— Да вот так. Это твоя мать, ты ее и хорони. А я свою похоронил уже давно.
Шон взволнованно поднялся, и на лице его появилось негодование.
— Как вы можете так говорить? Ведь она ваша мать, как бы то ни было, и она любила вас. Я понимаю, что вы обижены на нее, но теперь, когда ее не стало…
— Понимаешь? — прервал его Джек с презрением. — Да что ты можешь понимать, щенок?
— Джек! — оборвал его Джордж сурово.
Джек перехватил его взгляд, бледнея от ярости, но Шон вмешался, снова привлекая к себе его внимание.
— Пожалуйста, вы должны ее простить! Она хотела этого, она говорила об этом перед смертью. Говорила, что тяжкий грех лежит на ее душе, что она только теперь увидела и осознала, как непоправима и велика ее ошибка, как сильно она вас ранила, покалечила и превратила… простите, в урода. Но говоря это, она не мела ввиду что-то плохое и оскорбительное, не подумайте… Наверное, она хотела сказать, что ее поступок отравил вашу жизнь, вашу душу…
— Я понял, что она хотела сказать! — оборвал его Джек. — Помолчи лучше, парень.
Шон с досадой прикусил губу, уже не впервые ругая себя за излишнюю откровенность и неумение фильтровать то, что нужно говорить, а что нет. Он всегда рассчитывал, что его поймут, но получалось только еще хуже. Он хотел донести до Джека то, как раскаялась мать, что поняла, что совершила ужасное и непростительное, как отразилось это на брошенном сыне и на его жизни, покалечив, изуродовав его внутренний мир и взгляд на мир окружающий. Так, по крайней мере, понял ее слова он, Шон.
— Вот, это она просила передать вам, — парень вынул из кармана запечатанный конверт и протянул Джеку. — Она написала это перед смертью.
Джек небрежно разорвал конверт и, развернув лист бумаги, прочел последние слова матери, обращенные к нему.
«Прости, и сам будешь прощен — так говорят мудрые, так учит нас Господь. Я прощаю тебя, мой мальчик, и молю о прощении тебя. Прощай. Твоя мама».
Смяв лист, Джек бросил его на стол и затушил в комке бумаги сигарету. Даже перед смертью она не написала ни слова о любви, даже не намекнула. Она его прощает! Вот дура.
