Вдали от шумной цивилизации, Лиля ощущала легкую дрожь в каждой клеточке после долгого пути. Все вроде благополучно, но она чувствовала себя неуютно на твердой земле рядом с мрачным лесом. Внутри кипела нетерпеливая жажда приключений и новых опасностей — атмосфера за окном только усиливала ее ностальгию по безбрежной свободе....
Юлька молча смотрела на нее, и Лиля вдруг сообразила, что так ничего и не поняла. Дела той планеты, с которой прилетела Юлька, ее не интересовали, как будто она перестала верить, что та планета на самом деле существует!
Но, видимо, она существовала – Юлька ведь откуда-то взялась.
Лиля зачем-то достала из серванта хрустальную вазочку на длинной ножке, осмотрела ее со всех сторон и сунула обратно. Посуды в серванте почти не осталось, все пошло на стол, только вот вазочка.
За тонкой стенкой шумели гости.
– Лев Михайлович, а помнишь, на Усть-Белой бульдозеристы застряли? Кто тогда секретарем райкома был? Семенов, что ли?
– Он такой же Семенов, как и я!.. Семенович фамилия его, и никакой он был не секретарь, а…
– Левушка, Семенов он, точно!
– Надо у Рафа спросить, он тогда на Усть-Белой работал!
Костина поплотнее прикрыла дверь и поправила очки.
– Ну?
Лиля подбежала и обняла ее.
Юлька уткнулась лбом в Лилино плечо. Лоб был очень горячий, как будто температурный.
– Юль, ты что?! Ты плачешь?!
– Нет, черт побери! Я хохочу! – невнятно ответила Костина, сорвала очки и стала утираться рукавом. Крупные слезы падали на свитер и на ковер, какие-то ненатуральные, как будто вдруг дождь пошел, так их было много!"
"Лиля Молчанова никогда не видела Юлю Костину плачущей, даже в университете, когда им обеим ни с того ни с сего вкатили двойки на госэкзамене по немецкому языку, а это означало только одно – немедленное отчисление.
Юлька тогда сказала безмятежно: «В трудностях закаляется характер», добилась приема у ректора и пересмотра оценок!
– Меня с работы уволили, – провсхлипывала Костина. – Представляешь? Ни за что ни про что! Как будто я… никто. Как будто я никому… А я семь лет верой и правдой!
– Как уволили? – тупо спросила Лиля, пытаясь сообразить, что это может значить.
– Молчанова! – Юлька нацепила очки, и напрасно – слезы полились из-под них, текли, висли на подбородке. – Как увольняют? «Спасибо, вы нам больше не нужны. В планы холдинга не входит продление договора с вами!» Раз, и все. Я купила билет и прилетела к тебе. Мне больше некуда…
– Подожди, Юль…
– Девочки! – закричала Таня из коридора. – Девочки, мы вас ждем! Уже всем налито!..
– Сейчас, Танюш! – закричала и Лиля.
