Вдали от шумной цивилизации, Лиля ощущала легкую дрожь в каждой клеточке после долгого пути. Все вроде благополучно, но она чувствовала себя неуютно на твердой земле рядом с мрачным лесом. Внутри кипела нетерпеливая жажда приключений и новых опасностей — атмосфера за окном только усиливала ее ностальгию по безбрежной свободе....
– Ты не стесняешься.
– Я хочу с тобой разговаривать, – сказала Лиля и все-таки взглянула ему в лицо. Щеки у нее пылали, то ли от Великой Любви из легенды, то ли от смущения, то ли от того, что в бане было жарко, ужас! – Я хочу с тобой разговаривать, понимаешь? Я же ничего о тебе не знаю! И ты ничего обо мне не знаешь. Я хочу говорить с тобой всегда.
Он улыбнулся:
– Мы все время говорим. Разве ты не слышишь?
– Я хочу разговаривать словами, – упрямо сказала Лиля.
– Словами тоже можно.
Он вдруг взял ее за бока – она ахнула и схватила его за плечи, – легко поднял, как будто она ничего не весила – а она весила, и точно знала, сколько именно, в прежней жизни ее очень занимал вопрос веса, – перевалил через деревянный борт и плюхнул в воду.
Лиля взвизгнула. Вода была горячей, в ней извивались длинные черные ленты ламинарий.
– Я не хочу в бочку!
– Это лучший способ восстановить силы. Горячая вода и морские водоросли.
– А тебе не нужно… восстановить силы?
Он вдруг захохотал.
Она так нравилась ему, так притягивала, не давала думать, хотя давно следовало бы подумать хорошенько, так увлекала в легенду про кита Рэу, что он не знал, как быть со всеми этими сложными чувствами.
Повернуться спиной он уже не мог.
Хохоча, он залез к ней в бочку – коричневая вода моментально вышла из берегов и залила плиточный пол, – обнял, прижал ее к себе и макнул с головой. Когда они вынырнули, отфыркиваясь и отплевываясь от чудодейственных ламинарий, Лиля заявила, что на работу сегодня не пойдет и его не пустит.
Он согласился – ну, конечно! Бог с ним, с прямым эфиром!.. Как-нибудь обойдутся без них.
Лиля, как любой человек, работающий именно в прямом эфире, знала совершенно точно, что пропустить его можно, только если находишься в коме, смахнула с лица водоросли и горячую воду и посмотрела подозрительно.
Он покивал – конечно, пропустим.
– Я тебя люблю, – сказала она строго. Его близость в горячей воде была почти невыносимой. – А ты смеешься.
– Я не смеюсь.
Лиля плеснула ему в лицо водой из сложенных ковшиком ладоней. Он зажмурился.
– Ну, ты же не дашь никому меня убить, – сказала она рассудительно.
Он открыл глаза. Очень черные, злодейские, как определила Юлька Костина. Глаза человека из другой вселенной, которую Лиля только начала обживать!..
– Марья Власьевна вчера навела меня на мысль, – сказал Олег, когда они принялись варить кофе.
