Вдали от шумной цивилизации, Лиля ощущала легкую дрожь в каждой клеточке после долгого пути. Все вроде благополучно, но она чувствовала себя неуютно на твердой земле рядом с мрачным лесом. Внутри кипела нетерпеливая жажда приключений и новых опасностей — атмосфера за окном только усиливала ее ностальгию по безбрежной свободе....
Не дом, а продувалово сплошное, как это при Советах строили так?
– Сейчас лучше, что ль, строят?
– И сейчас не лучше! Вот у меня дома!.. Тепло, светло! А, Олежка?
– Я нашел алмазы, – сообщил Преображенцев и стащил с плеч пуховик. Ему было жарко. – А Лиля вот это.
И сунул Багратионову черную пластмассовую штучку.
Тот повертел ее так и сяк и посмотрел на Олега.
– Ну да, – сказал тот. – Крышка от фотоаппарата. Считай, визитную карточку он нам оставил.
Губернатор Роман Андреевич – чукотское имя Тынэн – жарил на решетке мясо.
– Лучше бы оленину пожарили, чесслово! А то свинину приволок, да еще мороженую!
– На Чукотке свинина дефицит, Сан Саныч. Не достать.
– Да ладно тебе, Роман Андреевич. Нашел деликатес, айфон мне в руку!
– Ну, ну, – поторопила Юлька Олега, и Лиля посмотрела укоризненно. Она знала, что торопить его не следует, он сам все расскажет так, как считает нужным, – ну, давай дальше, что ты тянешь! Мне для книги надо! Я ж Нобелевскую премию должна получить.
– Во тогда гульнем, а?!
– Тебе бы все гулять, товарищ полковник! Я еще, может, и не получу.
– Получишь, куда ты денешься? Ты же у нас… того! Талант!
– Я у вас талант, – согласилась Юлька. Ей было весело, глаза у нее блестели. – Ну, Олег?..
– Наш фотограф Жора Шахов, как и командированный Володя Дудинский, сыновья тех самых артельщков, которые в семидесятые добывали здесь, на Чукотке, золото. Ходили слухи и про алмазы тоже, Марья Власьевна рассказывала.
– Смотри, горит у тебя мясо, Роман Андреевич!
– Ничего не горит!
– Пусти, дай я сам!..
Губернатор, похожий на Олега Преображенцева, пожал плечами, сверкнули его очки. Он слушал внимательно и был, как казалось Лиле, как будто все время настороже.
