Вдали от шумной цивилизации, Лиля ощущала легкую дрожь в каждой клеточке после долгого пути. Все вроде благополучно, но она чувствовала себя неуютно на твердой земле рядом с мрачным лесом. Внутри кипела нетерпеливая жажда приключений и новых опасностей — атмосфера за окном только усиливала ее ностальгию по безбрежной свободе....
Девушка выскочила из-за загородки, подала ей попить. Лиля глотнула воды и опять зарыдала.
– У вас случилось что?.. – участливо спросила девушка. – Умер кто?
Лиля отрицательно покачала головой и еще попила.
– Так погода будет, и полетите тогда! Ну, неделя, дней десять, а бывает, что и меньше! Я думала, беда какая! А раз нет беды, значит, как придет борт, так и полетите!
– Вы ничего не понимаете!
Девушка вздохнула и приняла у нее щербатую кружку с цветком. На цветке были чайные потеки, и казалось, что он тоже плачет коричневыми слезами.
– Может, и не понимаю, – философски сказала девушка и поднялась. – Только лететь-то все равно не на чем!
Лиля еще посидела. Ей было стыдно за себя, за то, что рыдала и кричала, и казалось, что ничего этого нет: ни города Анадыря, ни квартиры на пятом этаже, пропитанной рыбной вонью и запахом свежей крови, ни мертвого тела, ни другой планеты за окнами.
Москвы на этой планете тоже нет. До нее не добраться. Звездолеты не летают.
Лиля пошмыгала носом, достала из кармана пакетик с салфетками, утерлась и хмуро сказала в сторону окошка:
– Извините меня, – и ушла.
Девушка догнала ее уже на углу:
– Вот! Вы забыли!
Сунула ей сверток с торбасами и убежала. Лиля посмотрела ей вслед и побрела по улице Рультытегина в сторону улицы Отке.
На этой планете улицы носили неземные названия.
Когда именно телефон перестал работать, она так и не поняла, но он не работал ни ночью, ни утром. Устройство с тающим белым яблочком на крышке, последняя надежда, единственная ниточка и что там еще, теперь годилось только для украшения интерьера.
Лиля нажимала кнопку полночи, потом все же уснула и проснулась в слезах, прижимая телефон к груди обеими руками. Он был горячий и влажный. В комнате было темно, а никчемный телефон показывал московское время, и Лиля долго не могла сообразить, что именно он показывает, а потом решила, что наступила полярная ночь.
Ночь не наступила. Пришла пурга."
"За окном не видно ни сопок, ни улицы, только возникают и пропадают внизу, в метели, размытые желтые круги автомобильных фар.
Лиля стояла и смотрела на круги, и ей казалось, как будто из-под земли прорывается чужеродный и дальний свет.
– Пурга! – весело объявила Таня, когда Лиля пришла к ней со вчерашним подносом.
