Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
– Не смей дерзить, Пенелопа Анна Федерингтон! Я знаю, что говорю. Они католики!
– И вовсе они не католики, – возразила Пенелопа, отложив в сторону вышивание. – Они православные.
– В любом случае они не принадлежат к англиканской церкви, – пренебрежительно отозвалась Порция.
– Учитывая, что они греки, вряд ли их удручает этот факт.
Глаза Порции неодобрительно сузились.
– А откуда тебе известно, какая религия у греков? Впрочем, можешь не говорить, – заявила она с драматическим жестом. – Наверняка где-нибудь прочитала.
Пенелопа вздохнула, не сразу найдя подходящий ответ.
– Лучше бы ты поменьше читала, – сказала Порция. – Возможно, я давно выдала бы тебя замуж, если бы ты уделяла больше внимания своим светским обязанностям, чем…
Она замолчала, и Пенелопе пришлось спросить:
– Чему?
– Не знаю. Тому, что заставляет тебя сидеть, уставившись в пространство и грезя наяву.
– Я всего лишь размышляю, – сказала Пенелопа. – Иногда мне нужно остановиться и подумать.
– О чем? – пожелала знать Порция.
Пенелопа не могла не улыбнуться.
– Ни о чем, – сказала она. – Правда.
У Порции был такой вид, словно она хотела что-то добавить, но передумала. А может, ей просто захотелось есть. Она взяла печенье с чайного подноса и сунула его в рот.
Пенелопа протянула руку за последним печеньем, но затем решила оставить его матери. Совсем неплохо, если рот Порции будет занят. Главное, что ей сейчас нужно, – это оказаться втянутой в очередные разговоры о Колиме Бриджертоне.
– Колин вернулся!
Подняв глаза от «Краткой истории Греции», Пенелопа увидела Элоизу Бриджертон, ворвавшуюся в ее комнату. Как обычно, Элоиза обошлась без объявления о своем приходе. Дворецкий Федерингтонов настолько привык видеть ее в доме, что относился к ней как к члену семьи.
– Неужели? – поинтересовалась Пенелопа, изобразив (довольно правдоподобно, с ее точки зрения) равнодушие и сунув «Краткую историю Греции» под «Матильду» Фиддинга, пользовавшуюся большим успехом в прошлом году.
– Представь себе, – сказала Элоиза, усевшись за письменный стол Пенелопы. – Он ужасно загорел. Наверное, все время торчал на солнце.
– Кажется, он был в Греции?
Элоиза покачала головой.
– Он сказал, что военные действия активизировались и стало слишком опасно: Поэтому он поехал на Кипр.
– Ну и ну, – протянула с улыбкой Пенелопа.
