Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
– Я не имела понятия, что это такой чувствительный предмет.
– Вовсе нет, – поспешно сказала Элоиза. – Не говори глупостей. Просто я такая неловкая, что не могу не пачкать пальцы, когда пишу. Наверное, мне следует надевать перчатки, но тогда они будут в пятнах и мне придется постоянно их менять. Согласись, было бы глупо тратить все мое содержание – кстати, довольно скромное – на перчатки.
Пенелопа, не моргнув глазом, выслушала это пространное объяснение.
– Что ты пишешь? – спросила она.
– Ничего особенного, – небрежно отозвалась Элоиза.
Судя по ее отрывистому тону, Элоиза не испытывала особого желания обсуждать этот предмет, но подобная уклончивость была настолько не в ее духе, что Пенелопа не удержалась, чтобы не спросить:
– Кому?
– Письма?
– Да, – ответила Пенелопа, хотя полагала, что это и так очевидно.
– О, никому.
– Так не бывает, если, конечно, ты не ведешь дневник, – возразила Пенелопа с нетерпеливыми нотками в голосе.
Элоиза одарила ее обиженным взглядом.
– Что-то ты сегодня чересчур любопытна.
– Это потому, что ты чересчур уклончива.
– Я пишу Франческе, – сказала Элоиза, презрительно фыркнув.
– К чему тогда вся эта таинственность?
Элоиза скрестила руки на груди.
– Может, мне не нравится, когда меня допрашивают.
Пенелопа опешила. Она не могла припомнить случая, чтобы между ними возникло что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее ссору.
– Элоиза, – ошарашенно сказала она, – в чем дело?
– Ни в чем.
– Это неправда.
Элоиза прикусила губу и уставилась в окно, явно не желая продолжать разговор.
– Ты сердишься на меня? – спросила Пенелопа.
– С какой стати?
– Не знаю, но, по-моему, это очевидно.
Элоиза вздохнула.
– Я не сержусь.
– В таком случае что с тобой?
– Просто… я… – Она покачала головой. – Даже не знаю, как объяснить. Наверное, я чувствую себя неприкаянной.
Пенелопа помолчала, переваривая услышанное.
– Я могу чем-нибудь помочь?
– Нет. – Элоиза криво улыбнулась. – Будь иначе, можешь не сомневаться, я бы уже обратилась к тебе.
Пенелопа ощутила неуместный приступ веселья.
– Хотя… – задумчиво произнесла Элоиза, подняв голову. – Ладно, не обращай внимания.
– Ну нет, – сказала Пенелопа, взяв ее за руку. – Рассказывай, в чем дело.
Элоиза выдернула руку и отвернулась.
– Боюсь, ты сочтешь меня глупой.
– Возможно, – улыбнулась Пенелопа, – но ты по-прежнему будешь моей лучшей подругой.
– О, Пенелопа, – печально сказала Элоиза, – я не стою тебя.
