Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
Удивительная женщина! Как он не понял этого раньше, когда уже знал, что она умна, очаровательна, остроумна и изобретательна? Но даже эти определения – и многие другие, которых она, безусловно, заслуживает, – не отдают ей должного в полной мере.
Пенелопа Федерингтон – удивительная женщина.
А он… Прости, Господи, он завидует ей.
– Я пойду, – сказала она, направившись к двери.
Колин не сразу отреагировал, ошеломленный этим откровением. Но, увидев ее руку на дверной ручке, понял, что не может ее отпустить.
– Подожди, – хрипло сказал он, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние. – Подожди, – повторил он. – Я хочу, чтобы ты осталась.
В ее глазах отразилось замешательство.
– Но ты сказал…
Колин нежно обхватил ладонями ее лицо.
– Забудь, что я сказал.
И тут он понял, что Дафна права. Любовь не поразила его как гром с ясного неба. Она подкралась незаметно – с улыбкой, словом, взглядом. С каждой секундой, проведенной в обществе Пенелопы, она все больше завладевала его душой, пока не наступил этот момент.
Он любит ее.
Конечно, он все еще злится на нее из-за заметки, которую она все-таки опубликовала. И ему чертовски стыдно, что он позавидовал тому, что она нашла себе дело в жизни. Но при всем этом он любит ее.
И если он позволит ей уйти сейчас, то никогда не простит себя.
Может, это и есть любовь. Когда нуждаешься в женщине и продолжаешь восхищаться ею, даже когда злишься на нее.
Даже когда хочется привязать ее к кровати, чтобы не позволить ей уйти и натворить еще больших бед.
Он должен сказать ей. И показать.
Сегодня. Сейчас.
– Останься, – шепнул Колин и привлек ее к себе, грубо, жадно, без объяснений и лишних слов.
– Останься, – повторил он, ведя ее к постели…
Она молчала, и он произнес в третий раз:
– Останься.
Она кивнула, и он заключил ее в объятия.
Это была Пенелопа, и это была любовь.
Глава 18
Когда Пенелопа кивнула – точнее, за мгновение до того, как она кивнула, – она понимала, что согласилась на большее, чем поцелуй.
Но ей было все равно. Она была уверена в одном: он делает это не для того, чтобы наказать ее. Некоторые мужчины могли бы воспользоваться желанием как оружием, а искушением как местью, но Колин не относился к их числу.
Этого просто не было в его характере.
