Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
Да, и могло ли быть иначе? В ее мечтах и я брак представлялся идеальным союзом, предполагавшим полную честностью взаимное доверие.
В своих мечтах она просила, Колина присесть и, смущаясь, открывала ему свой секрет. Его первой реакцией было недоверие, сменявшееся затем восхищением и гордостью. Как она умна, что сумела столько лет дурачить весь Лондон! Как блестяще владеет пером! Он восхищался ее талантами и радовался успехам. В некоторых мечтах он даже хотел стать ее тайным корреспондентом.
Казалось, Колин встретит ее признание с энтузиазмом.
Но все обернулось иначе.
И хотя Колин сказал, что не стыдится ее, и, возможно, даже верил в собственные слова, Пенелопа не могла избавиться от сомнений. Она видела его лицо, когда он заявил, что его волнует только одно: как защитить ее, если правда выплывет наружу. Но стремление защитить – сильное чувство, а когда Колин говорил о леди Уистлдаун, его взгляд становился непроницаемым и бесстрастным.
Пенелопа старалась не поддаваться разочарованию. Она говорила себе, что глупо ожидать, что Колин окажется в точности таким, как представлялось ей в мечтах, что она слишком идеализировала его, но…
Но она по-прежнему хотела, чтобы он был мужчиной ее мечты.
И чувствовала себя виноватой за каждый укол разочарования. Это же Колин! Колин, который настолько, близок к совершенству, насколько, это вообще возможно для человеческого существа. Кто она такая, чтобы упрекать его? И тем не менее….
И тем не менее она упрекала.
Она хотела, чтобы он гордился ею. Хотела этого больше всего на свете. Даже больше, чем хотела самого Колина все эти годы, когда ей приходилось наблюдать за ним издалека.
Но, не считая этих моментов, Пенелопа дорожила своим браком и дорожила своим мужем. И потому перестала упоминать о леди Уистлдаун. Она устала от отчужденного выражения на лице Колина и не хотела видеть жесткие линии, появлявшиеся вокруг его рта.
Конечно, она не могла избегать этой темы вечно. Ни один выход в свет, казалось, не обходился без упоминания ее другой ипостаси. Но хотя бы дома они были избавлены от этого.
И потому, сидя однажды утром за завтраком и дружески беседуя, пока каждый из них просматривал утреннюю газету, Пенелопа попыталась найти нейтральную тему.
– Как ты думаешь, может, нам отправиться в свадебное путешествие? – спросила она, щедро намазывая булочку клубничным джемом.
