Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
И даже если мир никогда не узнает, что леди Уистлдаун на самом деле Пенелопа Федерингтон, заурядная старая дева (в недавнем прошлом по крайней мере), Колин это знает. А это самое главное.
И все же она не понимала его поступков.
– Тогда почему, – спросила она, осторожно подбирая слова, – ты становишься таким отчужденным и холодным, стоит мне поднять этот вопрос?
Когда Колин заговорил, слова его прозвучали тихо и невнятно.
– Это сложно объяснить.
– Я терпеливый слушатель, – мягко сказала Пенелопа.
Колин уронил на колени руку, которая охватывала ее щеку с такой нежностью, и сказал то, чего она никак не ожидала услышать:
– Я завидовал твоему успеху. – Он беспомощно пожал плечами. – Извини.
– В каком смысле? – спросила она, невольно понизив голос до шепота.
– Посмотри на себя, Пенелопа. – Он взял ее руки в свои. – Ты добилась грандиозного успеха.
– Успеха, о котором никто не знает, – напомнила она.
– Ты знаешь, и я знаю, – возразил Колин, – но суть не в этом. – Он взъерошил свои волосы, пытаясь найти нужные слова.
– Зато ты…
– Что я, Пенелопа? – перебил он взволнованно и, поднявшись на ноги, принялся расхаживать по комнате. – Что есть у меня?
– У тебя есть я, – сказала Пенелопа, но без особой убежденности в голосе. Она понимала, что он имеет в виду.
Колин слабо улыбнулся.
– Конечно, но речь не об этом…
– Я понимаю.
– …мне нужно что-то, что придаст смысл моей жизни, – настойчиво продолжил он, заглушив ее тихую реплику.
– Нет, Колин. Ты…
– Мне надоело, что все считают меня не более чем… – Он осекся.
– Кем? – спросила Пенелопа, удивленная гримасой отвращения, мелькнувшей на его лице.
– Проклятие, – тихо выругался он.
Глаза Пенелопы расширились. Колин не часто позволял себе богохульство.
– Не могу поверить, – пробормотал он, отвернувшись.
– Чему? – взмолилась она.
– Подумать только, я жаловался тебе, – недоверчиво произнес он. – Я жаловался тебе на леди Уистлдаун.
Она состроила гримаску.
– Ничего, я привыкла. Очень многие это делают.
– Невероятно. Я жаловался тебе, что леди Уистлдаун назвала меня очаровательным.
– А меня она назвала перезревшим плодом цитрусовых, – заметила Пенелопа.
Колин остановился ровно настолько, сколько потребовалось, чтобы одарить ее обиженным взглядом.
