Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
– И она не возражает? – Колин по опыту знал, что после определенного возраста женщины не любят отмечать свои дни рождения. И хотя его мать была по-прежнему весьма привлекательна, она, вне всякого сомнения, достигла этого возраста.
– Пришлось прибегнуть к шантажу, – признался Энтони. – Либо она соглашается на прием, либо мы сообщаем всем ее истинный возраст.
Колин поперхнулся виски.
– Хотел бы я посмотреть на это.
Энтони улыбнулся с нескрываемым удовлетворением.
– Это был блестящий ход с моей стороны.
Колин допил виски.
– Как ты думаешь, есть надежда, что она не попытается воспользоваться этим приемом, чтобы найти мне жену?
– Очень слабая.
– Так я и думал.
Энтони откинулся назад в кресле.
– Тебе уже тридцать три, Колин…
Колин недоверчиво уставился на него.
– Ради Бога, Энтони, хоть ты не начинай.
– У меня и в мыслях нет давить на тебя. Я всего лишь предлагаю тебе смотреть жизни в глаза. Никто не требует, чтобы ты непременно женился, но ничего страшного не случится, если ты хотя бы рассмотришь подобную возможность.
Колин бросил взгляд на дверь, подумывая об уходе.
– Уверяю тебя, я не испытываю отвращения к браку.
– Я этого и не думаю, – сказал Энтони.
– Но не вижу особых причин спешить."
"– Ну, спешить никогда не следует, – заметил Энтони, – за редким исключением. Просто порадуй маму, хорошо?
Колин не отдавал себе отчета, что все еще держит пустой бокал, пока тот не выскользнул у него из пальцев, глухо стукнувшись о ковер.
– Милостивый Боже, – прошептал он, – она больна?
– Нет! – воскликнул Энтони, невольно повысив голос.
– Тогда к чему весь этот разговор?
Энтони вздохнул.
– Я всего лишь хочу видеть тебя счастливым.
– Я счастлив, – заявил Колин.
– Правда?
– Проклятие, я счастливейший человек в Лондоне. Если не веришь, почитай леди Уистлдаун. Уж она-то знает.
Колин взглянул на газету, лежавшую на письменном столе.
– Ну, может, не в этом номере, но в прошлом году меня чаще называли «обаятельным», чем леди Данбери «бесцеремонной», а это что-то значит.
– «Обаятельный» не значит «счастливый», – мягко возразил Энтони.
– Неужели нам больше нечего обсудить? – проворчал Колин, подходя к двери.
– Будь ты и вправду счастлив, – настаивал Энтони, – не уезжал бы так часто.
Колин медлил, взявшись за дверную ручку.
– Энтони, мне нравится путешествовать.
– Постоянно?
– Иначе я бы этого не делал.
– Это самый уклончивый ответ из всех, что мне приходилось слышать.
