Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
– Да, – осторожно отозвалась Пенелопа, – но приятная."
"– Хм, пожалуй. У тебя, должно быть, появилась масса свободного времени. Наверное, не знаешь, чем занять себя.
Пенелопа ощутила мурашки, побежавшие по коже.
– Не понимаю, о чем ты, – сказала она.
– Не понимаешь?
Пауза затянулась, Крессида, очевидно, ждала ответа, и Пенелопа натянуто уронила:
– Нет.
Крессида помолчала, но игравшая у нее на губах улыбка: кошки, съевшей горшочек сливок, была достаточно красноречивой. Она окинула глазами комнату, задержав взгляд на письменном столе, за которым недавно сидела Пенелопа.
– Что это за бумаги? – поинтересовалась она.
Глаза Пенелопы метнулись к стопке листков под дневником Колина. Странно, что они привлекли внимание Крессиды. Пенелопа уже сидела на диване, когда та вошла в комнату.
– Не понимаю, какое тебе дело до моих личных бумаг, – сказала она.
– О, не стоит заводиться. – Крессида издала смешок, показавшийся Пенелопе пугающим. – Я просто пыталась поддержать разговор.
– Понятно, – сказала Пенелопа, пытаясь заполнить очередную паузу.
– Я очень наблюдательна, – сообщила Крессида.
Пенелопа подняла брови.
– Вообще-то моя исключительная наблюдательность хорошо известна в высших кругах общества.
– Должно быть, я не вхожа в эти впечатляющие круги, – промолвила Пенелопа.
Крессида пропустила ее реплику мимо ушей, слишком увлеченная собственной тирадой.
– Вот почему, – произнесла она задумчивым тоном, – я решила, что смогу убедить свет, что я и есть леди Уистлдаун.
Сердце Пенелопы учащенно забилось.
– Значит, ты признаешь, что ты самозванка? – осторожно спросила она.
– О, думаю, тебе это отлично известно.
Горло Пенелопы сжалось, но каким-то образом – она сама не знала как – ей удалось сохранить самообладание.
– Не понимаю тебя, – сказала она.
Крессида улыбнулась, но на ее губах это в общем-то счастливое выражение лица превратилось в нечто коварное и безжалостное.
– Когда я задумала этот маленький обман, я подумала: а чем я рискую? Либо мне удастся убедить всех, что я леди Уистлдаун, либо, если мне не поверят, я всегда смогу заявить, что сделала это с единственной целью – выманить из норы настоящую виновницу.
Пенелопа молча смотрела на нее.
– Но события, развивались не совсем так, как я задумала. Леди Уистлдаун оказалась куда более изобретательной и злонамеренной, чем я предполагала.
