Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
Вряд ли ей хочется уходить, но таковы ее понятия о приличиях. К тому же она, вероятно, думает, что таково его желание.
Ничто, вдруг с изумлением понял Колин, не могло быть дальше от истины.
И ничто не могло удивить его больше.
Глава 6
У каждого есть свои секреты. В особенности у меня.
«Светские новости от леди Уистлдаун», 14 апреля 1824 года– Жаль, что я не знала, что ты ведешь дневник, – заметила Пенелопа, снова затягивая салфетку на его руке.
– Почему?"
"– Ну, не знаю. – Она пожала плечами. – Разве не интересно обнаружить, что человек представляет собой нечто большее, чем кажется на первый взгляд?
Колин помолчал, затем неожиданно для себя спросил:
– Тебе действительно понравилось?
Пенелопа улыбнулась.
И от кого? От Пенелопы Федерингтон, Бог ты мой!
Не то чтобы с Пенелопой было что-нибудь не так, поспешил напомнить он себе.
– Конечно, понравилось, – отозвалась она с мягкой улыбкой. – Я же тебе сказала.
– А что тебя больше всего поразило? – спросил он, решив, что уже достаточно наговорил глупостей, чтобы останавливаться сейчас.
Она лукаво улыбнулась:
– Вообще-то твой почерк. Он оказался куда более аккуратным, чем можно было вообразить.
Колин нахмурился:
– И как это следует понимать?
– Мне трудно представить тебя склонившимся над столом и усердно выводящим буквы, – ответила она, сжав губы, чтобы подавить улыбку.
Если Колин и нуждался в поводе для праведного негодования, то получил его.
– Да будет тебе известно, что я провел долгие часы в классной комнате, склонившись над столом, как ты изволила выразиться, и практикуясь в каллиграфии.
– Неужели? – сочувственно вымолвила она.
– Угу, – отозвался он.
Пенелопа опустила глаза, явно стараясь скрыть улыбку.
– Так что у меня прекрасный почерк, – добавил он тоном капризного мальчишки.
– О да, – согласилась она.
– Ты уверена? – поинтересовался он с самым серьезным видом.
– Абсолютно, – заявила она, подражая его тону.
Колин улыбнулся, затем отвел глаза, ощутив вдруг необъяснимую робость.
– Я рад, что тебе понравился мой дневник, – сказал он.
– Очень, – задумчиво отозвалась она. – Все так увлекательно и живо написано, и потом… – Она отвернулась, покраснев. – Ты подумаешь, что я ужасно глупа.
