Автор
В груди у героя нет ни капли любви к главной героине. Однако он ощущает бурю эмоций, точно такую же, как и она. Герои словно танцуют в обездлённости прошлых лет, дыша одним духом в холодном свете исторического листка.
– Она не каждый год набрасывается на девиц Смайт-Смит. Не знаю почему.
– Я знаю, – фыркнул кто-то справа.
Элоиза, Пенелопа и Фелисити дружно повернулись на своих сиденьях и тут же отпрянули назад, оказавшись в опасной близости от трости леди Данбери.
– Леди Данбери, – ахнула Пенелопа, не устояв перед желанием потрогать собственный нос, чтобы убедиться, что он еще на месте.
– Кажется, я поняла, что за штучка эта леди Уистлдаун, – заявила леди Данбери.
– Неужели? – поразилась Фелисити.
– У нее мягкое сердце, – продолжила старая дама.
– Вижу, – сказала Элоиза, потирая ухо, – только, боюсь, уже ничего не услышу.
– Считайте, что вам повезло, – обронила леди Данбери, прежде чем вернуться к теме разговора. – Вы еще поблагодарите меня за это.
– Вы имеете в виду виолончелистку? – поспешно вмешалась Пенелопа, опасаясь, как бы Элоиза не ляпнула что-нибудь совершенно неприемлемое.
– Да, конечно. Взгляните на нее, – сказала леди Данбери.
Пенелопа бросила на младшую сестру самолюбивый взгляд, гордясь собственной проницательностью.
– Попомните мои слова, – сказала леди Данбери. – Леди Уистлдаун не напишет ни слова о сегодняшнем музыкальном вечере. Не в ее правилах ранить чьи-либо чувства. Что же касается остальных…
Фелисити, Пенелопа и Элоиза пригнули голову, когда трость описала дугу над их головами.
– До остальных ей просто нет дела.
– Интересная теория, – заметила Пенелопа.
Леди Данбери с видимым удовлетворением откинулась на спинку стула.
– Вы так считаете?
Пенелопа кивнула:
– Думаю, вы правы.
– Хм. Как обычно.
Все еще повернувшись к леди Данбери, Пенелопа взглянула вначале на Фелисити, затем на Элоизу.
– Вот почему я прихожу на эти дьявольские музыкальные вечера каждый год, – заявила она.
– Из-за леди Данбери? – изумилась Элоиза.
– Нет. Из-за таких вот девушек. – Пенелопа указала на виолончелистку. – Я очень хорошо представляю, что она чувствует.
– Не говори глупостей, Пенелопа, – сказала Фелисити. – Ты никогда не играла на фортепьяно на публике, а если бы даже играла, то у тебя это неплохо получается.
Пенелопа повернулась к сестре:
– Дело не в музыке, Фелисити.
И тут с леди Данбери случилась престранная вещь. Ее лицо изменилось самым невероятным образом.
