Подмять под себя самое влиятельно существо, способное в будущем уничтожить пол земли? А чего сразу в боги меня не записать, или не предложить переспать с одной из древних Титаний, или как там у них бабы женского пола называются? — Не-не-не, Марс, тут уж без меня. Если не забыл, её прихвостень Укун до сих пор хочет моей крови.
— Послушай, тебе не о чем волноваться, просто войдешь с нашей делегацией, посмотришь на мир, какой он есть по ту сторону, следом пообщаешься от нашего имени с Ба, касание, кокетство, можете даже переспать, говорят, она та ещё красавица. В общем, даже можешь сделать всё так же, как и сегодня с этой, кажется, её звали Джу? — Разумеется, он всё знал, и камеры, как я мог о них забыть? Проклиная себя за опрометчивость, думал я, как ответить. — В общем, стань её игрушкой, повлияй собственной силой, проклятием или как ты это называешь. Если тебе удастся, возможно, мы сможем избежать самого кровавого исхода, множества смертей, а также ты станешь одним из самых влиятельных, могущественных и известных людей всего мира. Только подумай какие перспективы тебе тогда откроются…
— Давай на чистоту: ты просишь меня стать марионеткой, личным шпионом вашей организации, попутно легшим под ту «самую влиятельную»?
— Разве плохо? До конца твоих дней ты будешь жить словно бог. Твоя семья ни в чем не будет нуждаться. Спустя лет десять найдешь с позволения Ба себе такую же, как ты смертную простушку, сделаете детишек, уверяю, они и их дети, оставшиеся после них, будут жить как короли. — Пытался казаться рассудительным Марс.
— Плохо, если моё проклятие, та же сила, которой вы хотите завладеть ради собственной выгоды, уничтожит меня раньше. Ты же знаешь, видишь, в отличии от меня, что происходит с моим телом. — Мужчина кивнул, так и не ответив. — Сначала позаботимся о решении проблемы Суинг, после, если меня не убьет обезьяна, я… — А что я смогу, что должен? Рискнуть? Отказаться? Любой мой поступок может поставить под удар не только меня и моих китайских знакомых, но теперь, когда об этом заговорил Марс, и мою семью. Рычаг давления возник из ниоткуда, возьми Континенталь моих близких на прицел, противостоять их воле я не смогу. — Я подумаю, Марс, это слишком неожиданно…
— Подумай, Михаил. — Многозначительно произнес мужчина.
— Кстати, ты говорил по этому поводу с Афиной? Что она об этом думает?
— Говорил, а толку. Она в тебе заинтересована и имеет личное влечение. Разумеется, она отвергла такое развитие событий, её мнение необъективно.
— Ещё бы.
