Это еще счастье, что брат все время проводит за городом, в Гатчине, Петергофе и Царском Селе, так что до сего момента мы почти и не встречались. — Нет, государь. Ты в первую голову государь мне и всему народу русскому, Богом на царство помазанный, а уж потом мне брат. И я о том теперь помню и помнить буду. И свою судьбу в том вижу, чтобы быть тебе перед Богом и людьми первой опорой. И тебе, и детям твоим, кои, даст Бог, случится это еще не скоро, после тебя по Божьему велению трон займут.
Похоже, эта речь стала для Александра большой неожиданностью. Но я бы не сказал, что она ему так уж не понравилась.
— Да, поменялся ты, Лешка, — качнул головой его величество после долгой паузы. — Ну да и ладно… — И опять замолчал. Похоже, мой горячий спич сломал все его планы относительно нашей встречи и сейчас он пребывал в некоторой растерянности. — Тут ведь вот какое дело… — Император погладил бороду, бросил на меня испытующий взгляд — а ну как у братца совсем крыша съехала и с ним ни о чем разговаривать нельзя? — но потом все-таки решился: — Бунге[15] мне насчет тебя сильно выговаривал.
Я старательно улыбнулся, что изрядно ободрило его величество.
— У нас же, сам знаешь, и так казна дырявая, все еще никак от турецкой войны не очухаемся, а тут твои экзерциции.
— Это какие же? — сыграл я легкое недоумение.
— Да все. Но особливо то, что ты какую-то морскую пехоту напридумывал. Ты еще какую-нибудь речную или озерную изобрети!
Ага, отлично. Значит, мы будем обсуждать не мое здоровье и душевное состояние и не те сплетни, что гуляли обо мне по Петербургу в последнее время, а мою докладную записку и мои требования по изменению бюджета Военно-морского ведомства на 1884 год.
— Так то не я, то еще наш с тобой великий предок изобрел — Петр Великий! — усмехнулся я.
Его величество озадаченно воззрился на меня:
— Как это?"
"Я раскрыл папку, которую держал в руках как раз на случай, если удастся перевести беседу на обсуждение важных вопросов (не очень-то я на это рассчитывал, но подготовился), ну или для переключения темы беседы, и положил перед Александром изрядно пожелтевший лист, найденный для меня в архиве Правительствующего сената Российской империи. Почему он оказался именно в этом архиве, я не знал, однако отыскали его именно там. Причем этот архив был третьим по счету, где искали. В архиве Адмиралтейства обнаружились лишь документы со ссылками на этот указ.
— Вот изволь, государь, приказ об учреждении Морского полка от шестнадцатого ноября тысяча семьсот пятого года. И собственноручная подпись на нем.
Брат некоторое время рассматривал пожелтевший лист, потом отложил его в сторону.
— И что? — спросил он. — Петр колокола с церквей повелел снимать да на пушки переливать.