Миссис Лоутон несколько секунд сверлила меня злым, холодным взглядом и наконец спросила:
— Что с моей прислугой?
— Спит, — коротко ответил я.
— Спит? — В ее голосе мелькнуло удивление.
— Да, — кивнул я. — Эфирный наркоз используется уже десятки лет. Так что все они просто спят.
Миссис Лоутон помолчала, размышляя над моими словами, а потом… убрала револьвер под подушку, где он, похоже, и лежал ранее.
— А вы очень оригинальный мужчина, — усмехнулась она. — Залезть ко мне в спальню, чтобы просто поговорить… Последний раз ко мне в окно лазили лет пятнадцать назад. И я даже не представляла, что еще раз переживу этот опыт… Отвернитесь, я надену пеньюар.
Я шумно вздохнул и повернулся вместе со стулом, негромко, но явственно пробормотав:
— Я бы, конечно, предпочел увидеть вас вообще без всего, но раз вы настаиваете…
Наградой мне был короткий смешок. Отлично, мне удалось ее ошеломить, и ее злость на меня сменилась любопытством. Что ж, двинемся дальше.
— Итак… — Она сделала паузу, давая мне возможность снова развернуться лицом к ней. — О чем вы так хотели со мной поговорить, что не побрезговали организовать налет на мою усадьбу и вломиться ко мне в спальню через окно?
— Ну, во-первых, я хотел извиниться.
— За что?
— За те слова на Парижской выставке. — Я вздохнул. — Что сказать? Вы совершенно верно меня там просчитали. Я не мог позволить племяннику увлечься вами, но воздействовать на него в тот момент было совершенно бесполезно. Пришлось воздействовать на вас. У меня получилось, однако с тех пор я чувствую себя последней сволочью…
Эшли молчала долго, очень долго, минут семь. Я уже подумал, что все эти извинения зря, она не просто никогда меня не простит, но и вообще откажется что-либо обсуждать. Однако она все же разлепила губы и произнесла:
— Хорошо, я приму ваши извинения, хотя вы оскорбили меня публично, а каяться пришли ночью, как вор, пробравшись в мою спальню и, кстати, походя продолжая меня оскорблять.
— Как? — изумился я.
— А как еще расценить ваши слова насчет того, что вы предпочли бы увидеть меня без всего?
— Как комплимент, — убежденно ответил я.
— Странные у вас представления о комплиментах, которые можно говорить леди.
— И все-таки можете мне поверить, я действительно безумно мечтаю увидеть вас… ну, так. И не только увидеть. Уже при первой нашей встрече я почувствовал, что у меня уносит голову. И испугался. Испугался попасть в зависимость от вас. Испугался, что не смогу удержаться. Да много чего… — Я махнул рукой.
В спальне снова возникла тишина, но атмосфера явно изменилась. И когда спустя еще несколько минут Эшли заговорила, в ее голосе уже почти не было тех холодных ноток:
— Это что, признание в любви?
— В любви? Нет. Скорее в страсти.