— То есть в правительстве нет не только решения о войне с какой-либо страной, но даже и слухов об этом не ходит?
— Слухи, мой дорогой адмирал, — снисходительно отозвался Карлос Мануэль, — ходят всегда. И всегда имеются внешние враги, которых следовало, бы поставить на место. Вы понимаете, о чем я говорю?
Паскуаль кивнул. Это проклятые янки… Если бы не они, мятеж на Кубе был бы подавлен уже давно. Но нет, янки, прикрываясь громкими словами о свободе, о праве народов самим избирать свою судьбу, постоянно снабжали мятежников оружием и отправляли им в помощь отряды наемников. А между тем, когда от них самих попытались отделиться несколько южных штатов, как раз и руководствуясь так громко декларируемым правом народа этих штатов самим определять свою судьбу, все громкие слова были забыты. И Конфедерация южных штатов была задавлена с жестокостью, которой ранее цивилизованный мир не знал. О том, что творилось в концентрационных лагерях[18] американцев, в испанской Вест-Индии было хорошо известно… Впрочем (Сервера вздохнул), не испанцам упрекать американцев в этом. Испанская армия сама вовсю пользуется на Кубе американским опытом, сгоняя население районов, охваченных мятежными настроениями, в такие же концентрационные лагеря…
— Значит, никакой войны? — уточнил он.
— Успокойтесь, адмирал, — высокомерно-покровительственно отозвался министр. — Правительство короля не допустит, чтобы Испания была втянута в какую-нибудь ненужную нам войну.
Сервере пришлось приложить немалые усилия, дабы сохранить невозмутимое выражение лица. Его доверие к управленческим способностям политиканов, сменявших друг друга на испанском политическом Олимпе с такой скоростью, что он не всегда успевал запомнить их по именам, было чрезвычайно слабым. Те правительства, которые Испания имела последние лет двадцать, были способны только на одно — просрать все, что только возможно было просрать. И никакие деньги, никакие новые русские крейсера изменить это не в силах…"
"Следующую неделю адмирал не находил себе места. Тот короткий разговор с великим князем не шел у него из головы. Русские явно что-то знают. Но что? Ведь генерал-адмирал Романов говорил не просто о войне, а о скорой войне. Значит, времени осталось мало. Но что он, адмирал Сервера, может сделать? Кандидат во враги, по зрелом размышлении, у Серверы остался только один — САСШ. Тем более что это было вполне в русле их политики, сформулированной более восьмидесяти лет назад президентом Монро: «Америка для американцев!» Ну, с некоторой модификацией. Например, Монро обещался не лезть во взаимоотношения европейских государств и их колоний, но это положение было отброшено американцами уже давно.