Константин расширившимися глазами смотрел на то, как японцы начали валиться на землю прямо как шли — рядами, как разинутые в боевом кличе рты опрокидывались назад, так и не закрывшись, как люди, еще мгновение назад бежавшие, грозно блестя примкнутыми штыками, плашмя падают в траву, так и не успев выпустить винтовку из рук. А затем его глаза закатились, и, лишившись чувств, молодой человек сполз по стенке траншеи.
— Эй, унтер! — заорал стоявший рядом солдат, отрываясь от винтовки, в магазин которой он как раз азартно запихивал очередную обойму. — Тут ето, респондент того!
— Чего того? — нахмурился возникший как чертик из табакерки Комов."
"— Ну, кажись, того, — пояснил солдатик, деловито снимая затвор с задержки и загоняя патрон в патронник, — сомлевши…
Глава 6
— Англичане атаковали Спрингфонтейн? — ошарашенно переспросил я.
— Так точно, ваше высочество!
— Англичане атаковали, точно?
Лейтенант Непейвода, который после гибели Димы Нессельроде, попытавшегося своим телом защитить меня от бомбы террориста, исполнял обязанности моего адъютанта и секретаря, снова кивнул:
— Так точно, ваше высочество!
Да-а-а, дела… Нет, в том, что англичане напали на буров, когда Россия как раз была занята войной с Японией, ничего необычного я не увидел. Наоборот, услышав эту новость, я даже испытал облегчение от того, что наконец-то разрешился вопрос, отчего это Англо-бурская война не состоялась в ожидаемые сроки. Вот, значит, как… господа гордые британцы слегка испугались и предпочли подождать, пока Россия увязнет на Дальнем Востоке и не сможет оказать бурам никакой помощи. Причем этим они не ограничились. Всё просчитали джентльмены. Уважаю. Вычислили самую опасную для их планов личность и попытались ее устранить. Да и еще кое-какие мероприятия подготовили.
Мои предположения о том, откуда растут ушки у покушений на мою особу, нашли полное подтверждение. В первую очередь благодаря появлению «Закона о чрезвычайном противодействии антигосударственной деятельности», который был разработан моими юристами заранее, в преддверии революционной волны, но принятию которого очень поспособствовали нападение на меня и убийство моего брата Сергея, московского генерал-губернатора, а также еще нескольких высокопоставленных лиц. Верхушка империи внезапно осознала, что почти беззащитна перед террористами, у которых для их противников было только одно наказание — смерть.
Закон был необычайно для этих времен жестким… Я вообще удивлялся этим временам. Еще в своем XXI веке я как-то наткнулся в Интернете на воспоминания эсера Мейлупа о нравах, царивших в Акатуйской каторжной тюрьме:
«Когда мы узнали о том, что в этот день приедут из Сретенска женщины, мы решили организовать встречу.