Живущему мужчины повезло: ему не только предлагают работу в влиятельном Санкт-Петербурге, но и даруют шанс отомстить за прошлые обиды. И вот он на пороге решающих переговоров — без сна и сил — очнется там же, где пал его тело: в теле 33-летнего генерал-адмирала Российского флота великого князя Алексея Романова. Только не в наши дни, а в мир XVIII века, когда страна еще процветает и на престоле стоит император Александр III....
— Постойте, — прервал его Канареев, — каких других?
— Так его высочество не только мне такую задачу ставил, а еще и другим слушателям моего курса Морской академии.
— И что?
Лейтенант пожал плечами:
— Ничего. Те, кого привели они, его высочеству не подошли.
— А если не секрет, можете назвать фамилии этих господ?
— Лейтенант Ганушкин, мичман Разумовский…
— Нет, я имел в виду моих коллег из жандармского корпуса, которые уже имели честь предстать перед очами его императорского высочества.
— А… нет, тех я не знаю.
— Вот как? — Штабс-ротмистр задумался. Штерна он знал. Тот был известным лизоблюдом и очень ловким карьеристом, но в уме и хватке ему было не отказать. Так что шансом приблизиться, а то и войти в ближний круг члена императорской фамилии он должен был воспользоваться на все сто. Просто в лепешку разбиться должен был. Интересно, почему Штерн не подошел? — А вы не скажете, почему его отвергли?
— Не знаю, — пожал плечами лейтенант.
— Да? И каких же это?
Лейтенант улыбнулся:
— Например, въедливости.
Штабс-ротмистр снова вскинул брови и расхохотался:
— Да, пожалуй, за въедливостью — это именно ко мне. Тут вы правы. Но что же еще?
— Самостоятельность. Нацеленность на реальный, а не на формальный результат. Привычка доводить дело до конца, невзирая ни на препятствия, ни на мнение начальства.
Штабс-ротмистр резко посерьезнел.
— Вот как… — задумчиво произнес он и надолго замолчал.
Лейтенант же спокойно ждал, глядя на задумавшегося жандарма.
— Значит, его императорское высочество ищет непослушного подчиненного, — произнес Канареев спустя некоторое время.
— Насколько я мог заметить, — отозвался лейтенант, — его императорское высочество любит использовать слово «эффективный»."
"Штабс-ротмистр бросил на собеседника острый взгляд, но ничего не сказал и снова задумался. Нет, особого интереса в том, чтобы оказаться в ближнем круге великого князя, у Канареева не было.
