Так что сначала четыре, затем, через полгода, шестнадцать, еще один обмен опытом, отпуска, а потом…
— Шестьдесят четыре!
— Нет, — усмехнулся фон Корф, — потом «пробные офицерские части» просто исчезнут. Зато появятся «пробные соединения». То есть дивизии, через которые вы — да-да, уже вы, господа, — прогоните весь унтер-офицерский состав. И понадобится на это, по нашим прикидкам, опять месяцев десять, а то и больше. Потому как у унтер-офицерского состава уровень образования, сами знаете, гораздо ниже вашего. Как раз к тому моменту появится и достаточно нового оружия и снаряжения. Для обучения достаточно, господа, только для обучения. Полностью вооружить по новым нормам, в создании которых все вы приняли такое активное участие, за что вам огромная благодарность и от генерала Кондратенко, и от его высочества, хотя бы полки первой очереди планируется не ранее двенадцатого года. После чего начнем накопление мобилизационных запасов… Ну так вот после «прогонки» унтеров и начнем, господа, помолясь, делать нормальную армию.
— Нормальную? — хмыкнул поручик Шабловский. — Да такой армии, которую мы сможем сделать, более ни у кого не будет! Нам же после этого не только всякие там австриячешки и турки на один зуб будут — мы и пруссакам так дать сможем, что только клочки по закоулочкам полетят."
"— Эк вы, поручик, раздухарились, — покачал головой подполковник Полушко. — А я вот чего опасаюсь, господа. Не дадут нам такую армию создать, не дадут… У тех же австрияков и пруссаков ведь и разведка своя имеется. И смею вам заметить, очень неплохая. А союзнички-то и сейчас уже рылом водят, а уж на следующем такте, когда мы по четыре такие части в округе развернем, непременно своих наблюдателей пришлют. А мы им, господа, в такой силе никак не нужны. Им надобно, чтобы мы пушечным мясом были, а не сами в силу вошли.
После этих слов офицеры выжидательно уставились на фон Корфа. Все знали, что обязанности отделенного «пробной офицерской части» он исполняет временно, а на самом деле является офицером Генерального штаба и членом группы по военной реформе.
Подполковник усмехнулся:
— Все может быть, господа, все может быть. Но я не думаю, что все так страшно. Во всяком случае, пока. Слухи-то о наших «пробных офицерских частях», конечно, идут. Но… разные. Сами вспомните, какими эти части представлялись вам до того, как вы сюда попали. Да и в первые месяцы тоже. А что о них понарассказывают те пятьдесят три человека, отчисленных в процессе обучения и, соответственно, уволенных из армии? Неужто что-нибудь хорошее? То-то же. А сколько всего журналисты напишут — и о наших частях, и о том, что в линейных творится? Там же сплошной развал и ужас, сами знаете.