Капитан несколько мгновений ошарашенно пялился на них, затем из переговорной трубки послышался крик его летнаба, поручика Столетова:
— Командир, это противоцеппелинные пушки!
И Роксошанский резко завалил самолет на левое крыло, чертыхаясь про себя. Ну ты гляди, что немчура натворил! Нет, о противоцеппелинных пушках капитан читал — в одном из весенних выпусков журнала «Самолет» и в бюллетене Главного штаба ВВС, — но не как о конкретном оружии, а просто отвлеченную информацию о том, что по сведениям, поступившим через нейтральные страны, ведется их разработка, причем такие пушки будут представлять собой большую угрозу не только для цеппелинов, но и для самолетов. И вот поди ж ты, довелось столкнуться…
— Костя! — заорал капитан в переговорную трубу. — Гляди в оба! Чего-то немцы тут скрыть хотят!
— Понял, командир…"
"Роксошанский зло скривился и завертел головой. Летнабу сейчас явно пока не до этого, ему надо увидеть, что именно немцы скрыть хотят, а вот сам он, капитан, на землю либо только вперед пялиться не должен. Раз тут появились новейшие противоцеппелинные пушки, значит, и новейшие немецкие самолеты с установленными на них пулеметами, предназначенные для того, чтобы сбивать вражеские летательные аппараты, тоже могут появиться. Капитану с ними встречаться еще не приходилось — уж больно мало их пока у немцев, но вот кое-кто на фронте с ними уже пересекался. Штабс-капитан фон Шейгель, командир авиаотряда соседнего корпуса, рассказывал, что потерял их стараниями четыре своих самолета. Да и вчерашняя пропавшая пара во главе с Неровинским также явно не сама собой потерялась. Неровинский — опытный летчик, воевал с первого дня, за его плечами было не менее пятидесяти боевых вылетов. Так что пропасть ни за понюх табаку он не мог, явно с чем-то серьезным столкнулся…
— Командир, ниже, — послышался из переговорной трубы голос летнаба.
«О, чего-то мой глазастенький углядел», — с удовлетворением подумал Роксошанский, переводя самолет в пологое скольжение, а в следующее мгновение в ровный гул мотора вплелся еще какой-то звук и ручка управления в руках капитана нервно вздрогнула.
— А-а-а, черт! — Он рванул ручку влево, заваливая самолет на крыло и уходя из-под следующей очереди, и бросил взгляд на правые крылья. Да уж, повезло… Не перейди он за секунду до этого в скольжение, очередь германца ударила бы точно но мотору и кабине. А так только перкаль на крыльях прострелила.
Но почти сразу же позади зарокотал пулемет. Капитан оглянулся. Германец отвалил в сторону, испугавшись очередей летнаба, а Роксошанский похвалил себя за предусмотрительность.