Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Парни притворились контужеными. Неподалеку взорвалась мина, и они воспользовались ситуацией. У них заплетались ноги, блуждали глаза. Когда к ним подбежали санинструкторы, эти герои стали жаловаться на головную боль, полную дезориентацию.
Их отвели в лазарет, осмотрели. На что рассчитывали эти умники? Подобную симуляцию военврачи выучили наизусть, даже медсестры ставили правильный диагноз.
Особый отдел не замедлил вмешаться. В госпиталь прибыл суровый лейтенант в сопровождении двух солдат. Они тут же погнали симулянтов к ближайшему оврагу.
Смотреть на это было неприятно. Солдаты отворачивались, многие лично знали этих ребят.
Особист был неумолим, зачитал приговор, тут же состряпанный им самим, поднял руку. Красноармейцы вскинули винтовки. Приговоренные умоляли до последнего, божились, что никогда больше себе такого не позволят. За мгновение до смерти один из них стал бешено креститься, забормотал молитву.
Подобные экзекуции проводились регулярно, но улучшить ситуацию не могли. На фронте воцарилось хрупкое затишье. В мешке регулярно что-то взрывалось, вспыхивали пожары. Видимо, там догорали последние деревушки. Вразумительных приказов из Ставки не поступало, как и резервов. Дни и ночи тянулись в дремучей тоске.
Взвод полковой пешей разведки состоял из девятнадцати человек. Было двадцать восемь. Шестеро погибли, трое с тяжелыми увечьями отправились в лазарет.
Работы в последующие недели почти не было. Дивизия вела позиционную войну. В строю от начального состава осталось сорок процентов. Пополнения не шли, продукты и боеприпасы подвозились редко.
Задания оригинальностью не отличались. Несколько раз в ночное время разведчики подбирались к переднему краю, слушали разговоры немцев, определяли их огневые точки.
"Подобные вылазки они терпеть не могли. Дорога неизменно шла через «долину смерти». Так бойцы прозвали открытый участок, где недавно прорывались части Второй Ударной армии. Иного пути просто не было, вся прочая местность плотно прикрывалась немцами. В темное время они запускали в небо осветительные ракеты.
Смердело человеческое месиво. Черви кишели в разлагающихся останках. На отдельных участках тела лежали в несколько слоев. Поле простреливалось насквозь.
