Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
– Генерал пристроился рядом, тоже привалился к откосу, с наслаждением затянулся трофейной сигаретой.
Несколько минут они молчали.
– Отправил человека к нашим, – проговорил потом Глеб. – Должен пробраться. Пусть отвлекут внимание фрицев, им не привыкать, уже делали. Немцы перебросят людей к месту атаки, и мы пройдем.
– Думаешь, получится, старлей?
– Не знаю, товарищ генерал-майор, пятьдесят на пятьдесят. Начать с того, что я не уверен, дойдет ли мой человек. Если нет, будем ждать еще сутки. Тогда сам пойду.
– Понятно.
Глеб говорил недолго, сжатыми фразами. Вспоминать об этом ему не хотелось. Неизвестно было, как отреагирует начальство на такие новости.
– Печальная история, – чуть помолчав, сказал генерал. – Ты не виноват, сделал все, что только мог. Нелепое стечение обстоятельств. Кто от этого застрахован? Если выйдем, буду держать ситуацию на контроле, никому не дам тебя обидеть, уж поверь.
– Я верю, товарищ генерал, спасибо. Вопрос разрешите? Как, по-вашему, генерал Власов будет вести себя в плену?
– Надеюсь, что достойно.
К утру у Глеба дико разболелась голова. Его охватывала хворь, поднялась температура, пакостная муть заволокла сознание. Не хватало только разболеться.
Но он действовал грамотно и решительно. Тьма еще не рассеялась, когда на востоке заработала наша артиллерия, ударила интенсивно, плотно. Рвались снаряды, мины. Шубин распахнул глаза, вскочил. Слабость потянула его обратно, но он ее переборол. Столь интенсивный артобстрел мог означать лишь одно! Малинович дошел!
Людей пришлось поднимать чуть не пинками.
Цепочка людей устремилась по пади оврага, никто не отставал. Глеб шатался, собирал себя из последних сил, шел замыкающим, следил, чтобы никто не остался. Ленька Пастухов возглавлял это шествие. Шубин смутно помнил, как они бежали, как он подхватил споткнувшегося майора Верещагина, хотя его самого уже впору было поднимать.
