Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Из полумрака вырастал противоположный берег, космы травы свисали с обрыва, ворошился кустарник, дальше – лес.
С дальнего берега доносились голоса, смеялись мужчины. Язык, на котором они общались, был, увы, не русский.
К обрыву немного в стороне выходила проселочная дорога. В лучшие времена берега связывал мостик. Но сейчас конструкции громоздились в воде, уцелела лишь центральная опора. Видимо, советские солдаты подорвали его, когда выходили из окружения.
Оккупанты восстанавливать мост не стали, в этом отсутствовала необходимость.
– Товарищ старший лейтенант, обходить надо, – прошептал Шемякин. – Посмотрите, что там творится.
Решение не вызревало. Шубин всматривался в противоположный берег. Согласно подсказкам из памяти, Утиный Брод был левее, за рекой. Дистанция составляла метров восемьсот или километр. Куприн уверял, что мостик цел, значит, ошибся.
Берег, на котором находились разведчики, был чист от оккупантов, но на другом их наблюдался явный переизбыток.
Возле лодок кто-то выбрался из воды, отфыркался, полез наверх. Немцы встретили товарища шуточками. Они отдыхали у воды в часы досуга. Время для отбоя еще не наступило.
– Что делать будем с этими фрицами, товарищ старший лейтенант? – прошептал Ленька Пастухов. – Уж больно много их.
– Водой обольем, – деловито предложил Ситников.
– На хрена? – не понял Шемякин.
– Так сегодня ночь на Ивана Купалу, – объяснил боец. – То ли языческий, то ли христианский праздник, не помню. Обливаются все, короче. А еще через костер прыгают. Середину лета вроде отмечают.
Кто-то хрюкнул, не удержал смешинку во рту, за что получил локтем от товарища."
"– Товарищ старший лейтенант, а спать мы сегодня будем? – спросил Костромин.
– Завтра будем, – буркнул Глеб. – Так, закрыли рты! Не злите меня.
Немцы непринужденно проводили время. Кто-то из них купался, сбросив обмундирование и нательное белье.
Нарастал мотоциклетный треск. По проселочной дороге на обрыв выехали два «БМВ», стали выписывать круги, потом остановились.
Посыпались окрики. Купальщики быстро выбирались из воды. Там явно что-то намечалось. За кустами нарастал многоголосый гул, покачивались головы. Немецкие слова перемежались русскими, большей частью матерными.
Глеб напрягся, холодок пополз по костяшкам позвонка. За кустами мелькали огоньки фонарей, подходили люди.
