Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Согласно вводным данным, все ее жители ушли с отступившими советскими войсками. От соседнего Приютова три недели назад остались одни головешки.
«Спасибо унтер-офицеру. Даже неловко, что пришлось убить его. Маршрут, описанный им, оказался верным. Прогулка через тернии не пропала даром», – подумал Глеб.
Собаки теперь лаяли на всю округу. Этот квадрат местности почему-то охранялся, как ставка Гитлера.
Боровик, идущий в авангарде, широкоплечий, исполнительный, но временами туго соображающий, повалился в траву, а прямо перед ним грозно залаяла овчарка.
Подбежали еще два фрица, всматривались в темноту. Лезть в растительное месиво им как-то не хотелось. Зажегся фонарь, холодный луч забегал по кустам и деревьям.
– Что там, Курт?
– Не знаю, собака взбесилась.
Простучала автоматная очередь, расшвыряла ветки. Разведчики затаились, не подавали признаков жизни. Овчарка успокоилась, стала глухо ворчать.
Немцы решили, что все в порядке, ложная тревога.
– Это заяц, Курт, его почуяла твоя псина! Здесь не могут появиться русские, им для этого не хватит ума!
Солдат оттаскивал от леса собаку. Она, продолжая глухо рычать, трусила за своим хозяином. Голоса смолкли.
– Боровик, ты живой? – прошептал Глеб.
– Я-то живой, только рукав мне какой-то гад прострелил. – Боец полз, тяжело отдуваясь, явно впечатленный происшествием.
– Куда пришло? – не сдержался Ленька Пастухов.
Кто-то прыснул в темноте.
– Да иди ты!.. – огрызнулся Боровик. – Серьезная охрана, говорю, товарищ старший лейтенант. Впереди большая поляна и цепь солдат. Хорошо, что они на открытом месте стоят, в лес боятся заходить Эти вояки что-то важное охраняют, у них дорожки протоптаны, курсируют взад-вперед.
– Все назад! – скомандовал Шубин. – Обойдем квадрат, посмотрим, где можно просочиться.
Через сосняк им пришлось передвигаться ползком. Немцы были повсюду, заунывно перекликались, не давали себе заснуть. Глинский с Боровиком получили ценные указания и остались в лесу, все прочие погрузились в овраг и двинулись по нему.
Никита Костромин выполз наружу, вернулся через пару минут с горящими глазами и доложил:
– Здесь эти клятые пушки, товарищ старший лейтенант. Дальнобойные, не меньше двух дивизионов.
