Дослужившись до высокого звания, я никогда не думал, что смогу влюбиться. В девчонку, годящуюся мне в дочери. Никогда не думал, что могу пропасть от любви. Задохнуться. И только сделав Катерину своей, почувствовать себя живым. Этот мужчина давит. Чувствую его постоянно и боюсь до дрожи. Властный и сильный, он заполоняет все пространство вокруг. Только бы справиться с эмоциями и выстоять. Но забыв о здравом смысле, тянусь к нему, как мотылек, летящий на пламя....
А где ты дрыхнешь, не знаю. Давай, шевели булками.
Сунув трубку в карман, возвращаюсь в гостиную. Чайник уже закипел, и мама торжественно раскладывает по кружкам пакетики-пирамидки.
– Там еще сухая колбаса должна быть, – киваю на холодильник.
– Я не хочу, – мотает головой мама.
– Да я тоже ел дорогой, – вру не краснея. Но и задерживаться тут нет смысла. Мне бы сейчас решить вопрос с матерью, надавать по шее Панкратову и рвануть к жене.
«Ах да! Еще картины ее», – думаю, вздыхая. Взгляд наталкивается на огромный зеленый арбуз, купленный мною в первый день.
– И арбуз надо захватить, – говорю вслух. А сам раздраженно набираю Макарова.
– Евгений Ильич, мне бы первую избу открыть… Жена просила картины забрать…
– Жена? – сухо переспрашивает тот. – Не понимаю, о чем речь, Василий Петрович? Вы вернулись? Когда съезжаете от нас?
– Сейчас. Сегодня съезжаю. Но я хотел бы продлить проживание в третьем люксе. Недели на три… Вернее, перевести Ордынцеву Елену Михайловну из… Какой у тебя номер, мам? – поворачиваюсь к матери, задумчиво разглядывающей пейзаж за окном.
– Двести тринадцатый, – цедит она высокомерно. Еще одна королева на мою голову.
Пропускаю ее тон мимо ушей. Сейчас меня больше сейчас интересует изменившееся отношение Макарова. Никакого даже показного радушия. Очень сухой официальный тон и говорит нехотя. Послал бы подальше, а не может.
– В отдел продаж обратитесь, пожалуйста, – бесстрастно заявляет главный врач. Посылает далеко и надолго. Но вежливо. Не придраться, мать его… – Если номер свободен, можете купить путевку.
– Хорошо, – роняю сипло. Я тоже могу закусить удила. – Катерине позвоните, пожалуйста. Или Александру Георгиевичу. Вопрос с картинами нужно решить срочно. Я через час хочу уехать и забрать картины с собой. Жена попросила…
– Ваша жена? – булькает в трубку Макаров.
Нет, блин! Папы Римского!
– Моя, – обрываю дальнейшие рассуждения. – У вас еще есть вопросы?
– Нет, – фыркает гадский старикан и отключается.
Тоже небось подженил меня с Людой. Дебил, блин. Совсем без мозгов!
– Давай чай пить, – зову мать.
– Красиво тут. И вид из окна, – вздыхает она.
А для меня окружающий пейзаж блекнет. Чего тут красивого, если рядом нет Кати!
В руке настойчиво вибрирует сотовый. Макаров. Сучий потрох. Давай, откажи мне. И я тебе устрою шквал проверок. Даже не посмотрю, что ты там кем-то приходишься моей Кате.
– Василий Петрович, дорогой, – радостно восклицает Ильич, поменявшись мгновенно. – Первый люкс открыт. Можно забрать картины.
