Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
Пусть ведут. Может, удастся что-то накопать».
Мысли цепляются одна за другую. Бегут по кругу и снова возвращаются к Кате. Мне бы отойти в сторону. Не лезть когтистой лапой в золотую клетку. Но ничего не получается, как не уговариваю себя. Запала мне в душу маленькая птичка.
«Не навреди, – просит чуйка. – Она и без тебя сполна хлебнула. Не сломай ее, Вася».
– Да не могу я ей навредить! – подскакиваю с дивана. Спину ломит от неудобного ложа. А голова раскалывается на части. Будто кувалдой по ней всю ночь били."
"Распахнув шторы, выхожу на террасу.
Хорошо, твою мать! Как же хорошо!
Вернувшись в комнату, быстро напяливаю спортивный костюм и кроссовки. Оставляю Катерине записку на картонке из-под чая.
«Ушел на пробежку. Буду через сорок минут. Из номера не выходить!»
И подчеркиваю дважды для острастки. Дескать, все серьезно, Кать. Очень серьезно.
Обычно я могу бегать долго. Час. Полтора. Но после гадской болезни меня хватает только на двадцать минут.
Обливаясь потом, перевожу дух. И будто в первый раз завороженно глазею по сторонам. Горы. Сосны. И воздух, хоть ложкой ешь.
«Какой из тебя защитника, жеваный крот? Ты же собственную задницу еле тягаешь», – морщась, вытираю мокрое лицо. Цепляю взглядом желтую и красную листву, разбавленную спокойным зеленым. И не торопясь спускаюсь вниз в санаторий.
Девичью фигурку в знакомом костюме я замечаю почти сразу, как сворачиваю к санаторию.
Это что происходит, мать вашу?
– Катя?! – догоняю на всех парах.
– Доброе утро, Василий Петрович! – улыбается мне девица. Вот как такую отругаешь. Смотрит весело. Рада видеть, наверное. Глаза горят, а на щеках румянец. Безумно хочется прикоснуться пальцем к алой щечке, накрыть чуть заветренные губы поцелуем. А потом можно и в койку…
«Ты совсем с дуба рухнул, Василий Петрович? – спрашиваю у самого себя.
Пытаюсь хоть немного вогнать себя в рамки, и с ума схожу от накатившего желания. Катя, девочка моя, вот как тебе удается обеспечить меня круглосуточным стояком? Мне же с тобой никакого здоровья не хватит.
– Я тебе написал, чтобы из номера не выходила, – ворчу недовольно.
– Написали? – изумляется Катя. И смотрит на меня доверчиво и наивно. – Когда? Я, наверное, пропустила.
