Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
И пропускаю тот момент, когда Айрат перелетает через ограждение ринга и бежит к нам.
«Его уже штрафовали за подобные выходки», – вспоминаю подробный и красочный рассказ тестя. И с удивлением смотрю на полуголого паясничающего мужика.
– Ты! Генерал! Кишка тонка? Выходи на бой!
– Петрович, это провокация, – тут же впрягается Ракитин.
– Да ладно! – порывисто поднимаюсь с места.
– Ты меня звал, ушлепок? – спускаюсь вниз.
За мной неотступно следуют майор и полковник. Тоже два шкафа. За полгода не объедешь.
Кто-то из организаторов уже несется наперерез.
– Полицейским скажи, пусть подтягиваются, – прошу Ракитина. А сам сжимаю кулак правой, бросковой руки.
– Тебя! Тебя! Петух! – орет надрываясь Айрат, как сумасшедший.
– Ну ты сам напросился, – усмехаюсь криво. Выкидываю вперед чуть расслабленную ногу, сбивая противника. Наношу удар, будто отталкиваю противника. И удовлетворенно усмехаюсь, когда трещат кости. – Забирайте клиента, – приказываю подоспевшим сзади полицейским.
Рядом мнется обалдевший рефери.
– Дамы и господа! – забираю микрофон у растерявшегося организатора. – При взаимодействии спецназа и полиции успешно проведена операция по задержанию особо опасного международного преступника.
– Она моя. По-любому, – ощерившись изрыгает каждое слово Айрат.
– Да ну? – отмахиваюсь натренированным почти незаметным движением. И мой противник снова падает.
– Аккуратней надо быть, – усмехаюсь криво и, повернувшись к обалдевшему организатору, роняю устало. – Вы тут всех инвалидов собрали? Или только этого дефективного на договорняк привлекли?
Глава 36
– Его закрыли. Все нормально, Кать, – рапортует в трубку Ордынцев.
Выйдя из ванной, на ходу запахиваю халат. И прикрыв поплотнее дверь в спальню, падаю на кровать.
"– А ты когда вернешься? – охаю, совершенно забыв об Айрате. Не дотянуться ему до меня. Обломается против моего Васечки. Вернее, уже обломался.
– Трудно сказать, Катенок. У Холмогорова, говорят, осложнение пошло, – вздыхает недовольно Генерал. – Потом на реабилитацию наверняка отравят.
