В ночной тишине, где лишь шелест ветра и шаги мелькают на улице, Генерал Скала выходит из своего замка, готовясь к задуманному путешествию. Его легендарная ботинка выбивает дробь по широким половым доскам постоялого двора, а простое суконное платье подчеркивает его хрупкость и решимость. Сиротка в сердце генерала несет загадку, которая может перевернуть мир....
Заставят стоять на коленях…
Я вывернулась, невольно полыхнув добрым десятком искр. Принц сжал мою ладонь, сохраняя небольшую дистанцию и не позволяя отступить.
— Просто выйди из турнира сразу, Шелковая. Я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала и сейчас многим рискую, сообщая тебе то, что должно было остаться в тайне.
Голос плыл, вкрадчивый и настойчивый. А ведь в некотором смысле он прав, даже не подозревая насколько. Я оказалась внутри большой чужой игры, с малоизвестными мне участниками, но похоже — настолько влиятельными и могущественными, что рассматривают меня лишь как пешку.
Не люблю делать поспешные выводы и что-то планировать в тумане домыслов и слухов. Мне срочно нужна дополнительная информация, а ее возможный источник сейчас находится прямо передо мной. Не удача ли?
— Людвиг, я пока не понимаю в чем опасность, — мягко заметила я, позволив ему вести в танце.
Да, осторожно сформулировано и при этом — с провокацией. Надеюсь, он купится.
Принц досадливо дернул щекой. Дескать, глупая девушка не понимает, какую услугу ей оказывают. Похоже, этому, привыкшему командовать аристократу, редко задавали вопросы и вообще нечасто с ним спорили.
— Посмотри на лэра в костюме палача, — он крутанул меня, поворачивая к другим танцующим парам. — Он специально так одевается для устрашения.
Людвиг что-то шептал дальше, дышал, обдувая теплым дыханием ухо, но я не столько впечатлялась его заботой или изучала ученика Алонсо, переживая о будущем, сколько не могла отвести взгляда от другой танцующей парочки.
Мой учитель… не побоюсь этого слова, уважаемый офицер… если судить по реакции стражников, достойный командир… по словам преданных ему трех приятелей, в общем этот… лэр с надменным лицом, о которое можно разбивать кирпичи, сейчас красовался в белом мундирчике, сплошь покрытом позолотой, и весело кружил в танце разрумянившуюся от удовольствия Дацу.
Вместо того, чтобы готовить меня к завтрашнему турниру.
— Ах вот как… Вместо тренировок — танцы, — пробормотала я.
