В ночной тишине, где лишь шелест ветра и шаги мелькают на улице, Генерал Скала выходит из своего замка, готовясь к задуманному путешествию. Его легендарная ботинка выбивает дробь по широким половым доскам постоялого двора, а простое суконное платье подчеркивает его хрупкость и решимость. Сиротка в сердце генерала несет загадку, которая может перевернуть мир.
Например, наша соседка сама нас познакомит с остальными и правильно при этом представит, так что ничего не придется придумывать. Дарой прекрасно убедит всех соседей в истинности моей скромной роли. Потому что верит в это сама.
— Какую прическу делаем? — осторожно спросила Иванка, видя, как я пододвинула стул ближе к кровати, уселась на него и барабаню по раскрытой Книге Родов.
— Быструю.
Она фыркнула, и опытные пальцы запорхали, разбирая пряди.
Так нас и застала заглянувшая в комнату Мириам. Сестра округлила глаза, осознав, что я все еще не причесана и затараторила:
— Хани, а ты скоро? Даца говорит, что на завтраках и ужинах иногда присутствует лэр церемониймейстер. А он жуткий педант и злить его не стоит. Лучше хоть кому-то из Хельвинов прийти вовремя, чем всем опоздать.
Нижнюю часть лица сестры прикрывала парадная джунгарская вуаль, с серебряным шнуром от ушка до ушка. Глаза блестели, выдавая волнение. Волосы прикрыты, платье в пол, все как учила мачеха. Хорошо хоть ножных браслетов не слышу. И воротник на две верхние пуговички расстегнут. Надо же, какие вольности… Глядишь, скоро сестрички наденут местные платья с открытыми плечами.
Но до моего совершеннолетия лучше нам не высовываться, а значит, Анифе с Мириам все-таки придется забыть о местной моде.
— Пара минут, — попросила я. — Я постараюсь уложиться.
Мири довольно кивнула и закрыла дверь. Под вздохи и бурчание Иванки, которой пришлось совсем по-простому собирать мне волосы. Мне высказали, что никто так на первую встречу не выходит. Там же кавалеры будут и целый живой церемониймейстер. Вот сестры мои все утро наряжались и причесывались, и только я где-то бродила, а потом пришла пыльной.
— Как всегда, — со вздохом подвела итог горничная. Не знаю, где она набралась этих старушечьих охов и ахов, учитывая, что была совсем молоденькой и мои «проблемные» подростковые годы не застала. — Хорошо хоть кудри у вас шелковые и при этом послушные. Чудо, а не волосы. И делать ничего не надо, сами узором ложатся.
Она завершила и заторопилась в гостиную, сообщить, что я уже выхожу.
Каков же был мой ужас, когда семейный дневник снова стал дергаться, потряхивая подушку.
— Ушла служка? Да? Не бросай меня! — раздалось требовательное. Женский голос звучал приглушенно, но весьма отчетливо и явно угрожающе. — Только попробуй смыться пока связь не крепкая! Я так орать буду, что ползамка сбежится! А-а-а!
— Тихо! Какой замок? — я лихорадочно пыталась сообразить, что делать.
