Автор
Давно не видел такого переполоха на корпоративе. Стою у входа с непонятной табличкой, как будто в полумраке пытаясь найти раздевалку, где остался мой купальный костюм. Вскипела кровь от неудачи в застежке лифчика — и теперь верх держится лишь честным словом.
А чего это он через свою помощницу мне указания раздает? Зазнался к вечеру, что ли?
Без стука толкаю дверь и окидываю настороженным взглядом пустой кабинет Державина.
Он как раз выходит из санузла, немного растерянный, и поправляет ремень на брюках.
– Звал?
– Алиса? А ты чего здесь? – Смотрит на меня удивленно. – Ты же вещи должна собирать, для переезда…
– Да я как раз ехать уже собиралась, отчет один задержал.
Вдруг, словно из-под земли, доносится тихое чихание. И звук идет… из-под стола Гордея. Там кто-то есть!
Мое тело цепенеет.
Там сидит Виолетта. Скомканная, растрепанная, она копошится под столом моего мужчины! Кровь кипит, в ушах свистит. Ну, я ей сейчас покажу!
Гордей бледнеет. Его лицо становится землистым и покрывается пятнами.
– Это… это не то, что ты подумала! – выпаливает он, заикаясь. – Я… я ее не звал. Я понятия не имею, откуда она тут взялась, Алиса, поверь мне!
– Ах ты ж, бесстыжая курица! – рычу, хватая Виолетту за ее крашеные патлы.
Она взвизгивает, как поросенок, которого режут. Волосы, кажется, сейчас останутся у меня в руках, но мне плевать! Тащу ее, как мешок с мусором, к выходу.
– Алиска! Алиса, подожди! – верещит она, цепляясь за все, что попадается под руку. Но мой гнев – это локомотив, который невозможно остановить.
Пинок под зад – и она уже в коридоре. Дверь захлопывается за ней с оглушительным хлопком.
– Надеюсь, ты уяснила урок, гадюка! – кричу ей вдогонку.
Оборачиваюсь.
– Алиса, послушай, честное слово, я не виноват… – бормочет он. Видок у него тот еще!
Медленно подхожу к нему и беру его лицо в ладони.
– Гордей, милый, ну не зря же я лучший в городе аналитик! Я прекрасно знаю, что ты не виноват. Эти курицы все просчитали, чтобы нас рассорить. Но они не учли одного … Я – не курица!
Его лицо медленно расплывается в улыбке. Страсть накрывает нас с головой! Все обиды, вся ревность – все исчезает в этом поцелуе, как дым.
– Уволь их обеих, Гордей.
– Минутку.
Державин выходит к перепуганной секретутке и чеканит:
– У-во-ле-на. И подруга твоя сообщница тоже.
Вера начинает плакать, но Гордеюшка неумолим. Эти гадины потрепали нам нервы, и должны заплатить за свой поступок.
